Алматы 26.04.2022 14574

Риски реформ. Часть I

Новый пакет политических реформ, озвученных Токаевым в ходе внеочередного послания уже готов к претворению в жизнь. С одной стороны, они вдохновили часть общества, а с другой – вызвали обоснованную озабоченность. Третьи и вовсе априори не поверили в искренность президента, что тоже вполне обоснованно. Мы же не станем присоединяться к кому-либо, а подойдем к делу максимально объективно, и посмотрим, чем чревато для власти и общества полная реализация планов Акорды.


Свое мартовское послание Касым-Жомарт Кемелевич ожидаемо начал с январской трагедии. Однако прямого отношения эта часть к самому пакету реформ не имеет, хотя первый заместитель руководителя Администрации президента Тимур Сулейменов в интервью европейской прессе заметил, что: «январские события послужили спусковым крючком для столь необходимых реформ» и что «без этого кровопролития я не уверен, что мы были бы столь же смелыми, как нация, чтобы продвигать реформы». Наверное, это можно считать официальной позицией Акорды. Учитывая этот момент, можно вспомнить пословицу «Нет худа без добра» или задуматься, какой именно спусковой крючок имел в виду г-н Сулейменов.

Но, повторимся, мы рассмотрим только основную часть выступления главы государства, делая упор на правовых рисках, возможных в реализации инициатив Токаева. Тем более, он сам отметил, что «Закон един для всех – как для людей, облеченных властью, так и для общественников». Поэтому эти риски будут касаться всех слоев общества, начиная с главных реализаторов реформ в Астане и заканчивая простыми гражданами, которые сторонятся политики.

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:

Вслед Посланию

Пред строкой Послания

И сразу же необходимо обратить внимание на основную опасность – это то, что все преобразования собираются проводить сверху. Да, по некоторым направлениям будет учитываться мнение общества в лице гражданских активистов и правозащитников, но, судя по всему, власть сама намерена отбирать их (по примеру НСОДа). Но в этом плане нужно рассматривать каждый пункт в отдельности, чем мы с вами сейчас и займемся.

Итак, начнем с самого начала. Первый блок реформ касается полномочий президента. Здесь, казалось бы, все очевидно – основные риски касаются самого Касым-Жомарта Кемелевича и тех сил, которые все еще стремятся его подменить. Действительно, верховная власть в Казахстане тем и заманчива, что она широка и практически беспредельна. Однако стоит напомнить, что тот же Токаев за два с половиной года своего президентствования не имел возможности воспользоваться всеми рычагами, которые ему положены по Конституции. И дело здесь не в законе о лидере нации, а в сложившейся Системе. То есть, власть де-юре и власть де-факто в Казахстане нередко находятся в разных плоскостях. Поэтому это может быть ударам по кланам, которые все еще сильны, несмотря на то что многие из их представителей потеряли ключевые должности в парламенте, правительстве и нацкомпаниях.

Здесь стоит обратить внимание на ключевую, на наш взгляд, фразу докладчика – «Предлагаемые инициативы принципиально изменят «правила игры» и сформируют прочный фундамент дальнейшей демократизации нашего общества». Этими словами было подчеркнуто, что основной удар будет нанесен по самой Системе. А все остальное, касающееся непотизма, отказа от «ручного управления», запрет на партийную принадлежность президента, председателя ЦИКа и некоторых других, все это является лишь составляющими такого удара. В общем, «необратимость политической модернизации» больно ударит по кланам, финансовым группировкам и, в целом, по политической элите страны.

Следующим пунктом значится «переформатирование представительной ветви власти». Закон природы предполагает, что если что-то где-то теряется, то оно должно появляться в другом месте. Именно по этому принципу реформы предполагают усилить полномочия парламента и маслихатов. Тут целый сонм инициатив, которые уже стали прорабатываться в самом законодательном органе, но мы выделим основные, наиболее рискованные из них. В первую очередь это касается снижения роли сената. Многие эксперты и прежде говорили о ненужности этого органа, основное предназначение которого было – укрепление президентского стержня власти, но сейчас Акорда не может просто так избавиться от верхней палаты парламента – для этого очередное редактирование Конституции уже не поможет – нужно будет принимать совершенно новый Основной закон.

Исходя из этого, главный риск здесь нужно рассматривать с юридической точки зрения. Конституции, которая за четверть века своего существования была измучена всякого рода «изменениями и дополнениями», на этот раз может просто не выдержать, что чревато, скажем так, «правоведческим» кризисом. Даже если Казахстан нельзя назвать правовым государством, но противоречия могут привести к кризису, сравнимому с разгоном парламента в 1995 году. Но на этот раз он может быть более ярким. Если, конечно, в процесс будут включены все слои власти и общества.

Немалые риски для местных элит несут реформы, связанные с маслихатами – в частности, с расширением их возможностью выражать недоверие акимам. При этом, повышается и ответственность местных депутатов, а то, что туда сейчас могут попасть и беспартийные (считай, независимые) депутаты, то есть определенные риски и для самой власти. Что касается местного населения, то главной опасностью для них является не включиться в этот процесс, посчитав, что это их не касается.

В этом плане реформы избирательной системы становятся наиболее рискованными и чуть ли не самыми яркими в пакете инициатив Касым-Жомарта Токаева. Очевидным представляется то, что под главной угрозой находится сама власть и ее представители – ведь они могут эту самую власть потерять правовым путем. Однако тут не все так однозначно. Различные методы, оставшиеся еще со времен «старого Казахстана», позволяют рассчитывать на определенные гарантии сохранения системы в ее нынешнем виде.

О том, какие электоральные войны нам предстоят, стоит поговорить отдельно. Но сейчас можно отметить, что снижения порога численности для политических партий и некоторые другие послабления в их регистрации, могут привести к банальной размывке голосов. То есть, если перед следующими парламентскими выборами появятся штук пять новых партий, то голоса избирателей разбредутся по ним, а необходимых 5 процентов для попадания в мажилис не наберет никто. Поэтому становится понятным, почему власть не хочет возвращать в закон о выборах возможность создавать предвыборные блоки.

Частичное возвращение мажоритарной системы также не дает гарантий появления в парламенте большинства, достаточного для блокирования каких-то законодательных инициатив. То есть, парламентская оппозиция даже при самом оптимистичном раскладе может быть по-прежнему декоративной.

Напомним слова Касым-Жомарта Кемелевича по данном пункту: «Сочетание пропорциональной и мажоритарной систем сохранит роль политических партий как одного из ключевых институтов гражданского общества. При этом будут созданы условия для более справедливого избирательного процесса и эффективного государственного управления». Здесь стоит отметить, что создание условий – это одно, но более важно проведение прозрачного и справедливого выборного процесса. В принципе, об этом верховная власть заявляет перед каждыми выборами, а отечественное законодательство это априори предусматривает, но мы за последние четверть века так и не увидели честного электорального процесса.

Впрочем, о его реформах, как и о других мартовских инициативах президента – с акцентом на скрытые и явные риски, мы поговорим в следующий раз.

Продолжение следует…

Фото из открытых источников


Мирас Нурмуханбетов