Алматы 08.08.2022 17035

Какой была казахская государственность?

В последнее время участились разные высказывания российских политиков, пропагандистов о том, что, дескать, не было никакой казахской государственности до тех пор, пока её Россия искусственно не создала. Такого рода рассуждения порой опираются на «научные» выкладки вроде того, что Казахское ханство не является полноценной государственностью, не относится к типу «классических» государств. Поэтому мы решили с научно-аналитических позиций рассмотреть правомерность и валидность таких выводов.


Первым делом отметим, что Казахское ханство впитало в себя разные социально-культурные и политические «правила игры» улуса Джучи империи Чингисхана, как, впрочем, и Московия, от которой пошли российские цари. А государственность в империи Чингисхана имела весьма капитальный характер, проявившийся не только в наличии ряда постоянных органов управления, внешних отношений, но и в устойчивой преемственности и длительном доминировании в ряде регионов Евразии. Между тем Казахское ханство несколько отошло от тотальной «казарменной» системы империи Чингисхана в сторону децентрализации власти хана и развития самоуправления частей ханства. Тем самым неудивительно, что такую форму государственного устройства, например, российские путешественники, привыкшие к жесткой централизованной авторитарной царской власти, в казахской степи в XVIII-XIX века оценивали, как «анархию».

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:

Еркин Иргалиев: «Цивилизационные и территориальные последствия современных конфликтов обязательно скажутся на нас»

Каким был флаг Казахского ханства?

История Казахстана: легенды и легендарность

Как показали отдельные исследователи, процессы реализации социальной власти в казахском кочевом обществе носили сложный многоуровневый характер, не поддающийся отчетливому описанию в терминах, понятиях классической (западной) науки. Тем не менее, достоверные исторические источники показывают, что Казахское ханство имело все атрибуты суверенного государства: более-менее централизованное управление, осуществляемое «сильными» ханами; систему сбора налогов; армию (ополчение); законодательную базу; внешнюю политику и т.д. Самое главное - в Казахском ханстве с самого начала функционировала правовая система с глубокой традицией, изложенной в ряде нормативных уложений: Қасым ханның қасқа жолы, Есім ханның ескі жолы и Жеты Жарғы.

Следуя концепции «нация-государство», у казахов государство, как комплекс соответствующих институтов, появилось сразу же с появлением нации «қазақ». Оно образовалось, когда ряд родов и племен объединились в одну политическую нацию «қазақ» на основе политической идеи степной свободы. В этом и заложен смысл слова – қазақ. С другой стороны, таким путем реализовался и продемократический способ казахской государственности – без жесткой централизации и тотальности присутствия госаппарата в жизнедеятельности общества.

Да, в Казахском ханстве не было целого ряда постоянных государственных (общественных) чиновников с соответствующими госорганами, также как института легитимного насилия, что, согласно мировой (западной) науке, является главными атрибутами государства. Но это не делало Казахское ханство недееспособным государством. Отсутствие данных атрибутов «западного» типа государства компенсировалось самоуправлением (избираемыми управляющими аулов (аулбасы), нескольких казахских аулов (ақсақал - старейшина)) и биями – это некая форма «добровольной», продемократической самоорганизации. Нечто вроде этого было и в Запорожской сечи, а сегодня в войне против России это наследие помогло украинской армии остановить и начать побеждать тоталитаристски централизованную российскую армию. В этой связи примечательно, что Казахское ханство пережило жестокие войны с джунгарами, среднеазиатскими ханствами, долго противилось поглощению российской империей.

Бии, осуществлявшие функции судебной власти, занимали чрезвычайно важное место в социальной структуре средневекового казахского общества, обеспечивая устойчивость ханской власти. Такой высокий статус биев говорит о том, что в Казахском ханстве правовое регулирование обладало большой общественной ценностью, значимостью. Не случайно биев в казахской «степи», согласно принципу меритократии, выбирали из числа только самых талантливых, авторитетных и опытных людей, имевших большие познания в обычном казахском праве (адат). А это есть один из главных признаков наличия государства, как машины-системы нормативно-санкционного регулирования общественных отношений. Только почему-то государство привыкли связывать с тотальным контролем-диктатом – прежде всего российские эксперты. Не допуская мысли о некоем типе свободного, общинного самоуправления, положенного в основу всего государства.

В интервью для нашего сайта казахский исследователь Е. Иргалиев увязал казахское слово билік (власть) с функциями биев: «У казахов же бии тоже ключевой элемент всей политической системы (между ақсақалами-старейшинами на уровне ауылов с «ата баласы» внизу и ханским двором вверху». Известный тюрколог Т.И. Султанов отмечал, что термин «төре» сначала значил «закон», «правило», «обычай», а затем стал обозначать самого законодателя, или правителя, или бия.

Авторитетные казахстанские историки показали, что у казахов старшими ханами обычно становились те «правители, которые были старше по возрасту современных им ханов, превосходили их сроком давности поднятия на «белой кошме», имели большой опыт управления казахским народом, пользовались значительным личным влиянием и авторитетом у большинства степняков». Как писала известный отечественный историк И. Ерофеева (Мир её праху!): «Послушного батыра, который «ложился» под хана, не уважали». Также как не уважали слабовольного хана, либо султана, и могли просто взять и откочевать от них. Как говорится, действие кочевой продемократической государственности на практике.

Одним из проявлений действенности в Казахском ханстве принципа меритократии был тот факт, что, например, отдельные бии, батыры по своему авторитету иногда превосходили правивших ханов и султанов. Это, скажем так, проявление продемократического самоуправления и компетентности на практике. В этом смысле высокая значимость для казаха родовой идентификации – это, видимо, одно из проявлений самоуправления и децентрализации, как ключевого принципа Казахского ханства. Алихан Букейханов писал, что казахи «относились свободно к своим султанам и ханам, признавая их власть, пока их интересы совпадали с видами самоуправляющихся родов». Он также сообщал, что казахи никогда не имели «верховной власти, которую немыслимо было создать в вольной степи, где искони традиционная форма власти сосредотачивалась в руках самоуправляющегося рода и его вожаков». Можно сказать, что это - одна из форм демократической политической системы, которая требует своего досконального изучения политологами в будущем.

Наличие сословного деления казахского традиционного общества, конечно, является элементом авторитарной практики. Но и в данном случае были свои продемократические нюансы. В социальном плане средневековое казахское общество делилось на «белую кость» (ақ сүйек) и «черную кость» (қара сүйек). В закрытую группу «белой кости» входили два высших сословия - төре и қожа. Остальная часть казахов составляла қара сүйек (төленгуты, рядовые скотоводы, земледельцы и др.). Верхняя прослойка «черной кости» состояла из биев, батыров и старшин (ақсақалов), и в нее, по меритократии,мог попасть любой казах, если он проявлял соответствующие качества. Есть сведения, что значительная часть средневековых казахов не относилась к какому-либо сословию, являясь свободными общинниками. Как ни крути, но ведь государственность возникает за счет самоорганизации членов общества, создающих соответствующие их культуре и цивилизации институты управления.

Так уж повелось, что в мировой науке господствует «европоцентризм», когда исследования западных обществ легли в ее теоретическую, методологическую основу. В то время как, в частности, государственность кочевых обществ не укладывается в концептуальные рамки западной государственности. Однако это не дает право определять «кочевую» государственность как какую-то «неполноценную», «варварскую». Такие определения – не научны, поскольку отрицают реальность, не соответствующую «авторитетным» уложениям (парадигмам). Кстати, американский историк науки Т. Кун показал, что наука – это смена парадигм, когда ученые отходят от ранее доминировавших и признанных всеми научных положений (парадигм), и переходят к новым парадигмам.

Иными словами, в научной среде зачастую попросту не принимаются, отрицаются взгляды, положения, которые противоречат общепринятым парадигмам. Грубо говоря, это как к закрытой секте, члены которой поклоняются только своим «богам», категорически отвергая других «богов» и авторитетов. Это проявление феномена «группового мышления», «группового подкрепления», в ходе которого вера каждого укрепляется верой остальных членов группы. Такие люди посещают свои узкие группы – чтобы укрепить свою веру, особенно тогда, когда факты мира опровергают её обоснованность.

Таким образом, условно говоря, у казахов была «мобильная» государственность, как отражение кочевого образа жизни, то есть культуры и цивилизации. Мы вслед за рядом ученых культуру в философском плане понимаем, как способ мировосприятия, мироощущения, а цивилизацию, как способ реализации культуры. К примеру, хочется человеку жить в согласии, гармонии с природой (это такой вид культуры), так он живет на природе, ведя кочевой образ жизни – в юртах (тип цивилизации) и т.д. Поэтому неуместно делать градации культуры, обозначая их недоразвитыми, варварскими, или высокоразвитыми. Как можно таким путем оценивать внутренний мир человека, его желание жить в гармонии с окружающим миром?

Фото из открытых источников


Талгат Мамырайымов