Алматы 11.07.2022 26742

Самоопределение или сепаратизм. Часть II

Последние вызовы и кардинальные изменения в геополитической ситуации наглядно демонстрируют, что даже такие фундаментальные понятия, как «сепаратизм» и «право нации на самоопределение» могут меняться и приобретать агрессивные формы. Также надо понимать, что в каждом конкретном случае, они обрастают «национальными особенностями», и наглядным примером этому может служить Казахстан.


В Узбекистане ситуация налаживается, но это только внешне. Ташкент явно не был готов к такому развитию событий и сейчас, по всей видимости, готовит новый пакет реформ, как социального, так и правового характера. Вместе с тем, точечные репрессии в Нукусе и в целом в регионе продолжаются. Да, президент Мирзиеев практически признал, что попытка лишения Каракалпакстана суверенного статуса была ошибкой (правда, не его ошибкой), но вряд ли в ближайшем будущем можно ожидать каких-либо послаблений. По нашему мнению, максимум, на что пойдет верховная власть РУ, так это на создание видимости диалоговой площадки и налаживание переговорного процесса. То есть, все то, о чем и так прописано в конституциях Узбекистана и Каракалпакстана.

МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:

Самоопределение или сепаратизм? Часть I

Мины замедленного действия?

Катастрофический конфликт цивилизаций в Украине

Другое «самоопределение». Оно осуществляется в гораздо более агрессивной форме, в нарушение национального законодательства и международного права, а также с прямым вмешательством иностранного государства. В данном случае, речь не про «спецоперацию» и даже не про войну, как таковую, а о предстоящем «референдуме» в Херсонской области. Если в Крыму в марте 2014-го и чуть позже на Донбассе хоть как-то пытались соблюсти «народное волеизъявление», то сейчас идет откровенная агрессия, которая плохо скрываемая даже на российских каналах.

На Херсонщине референдум хотят провести осенью. Понятно, что абсолютно никакой правовой базы и, скажем так, юридического оправдания тому нет. Напротив, создается такое впечатление, что оккупационные войска и местная марионеточная администрация все делают наперекор законам, международному праву и здравому смыслу. Единственное, что настораживает – так это время проведения «плебисцита». По нашему мнению, оккупанты рассчитывают за два-три месяца «наладить отношения» с местным населением, как-то стабилизировать ситуацию и так далее.

Есть более чем веские причины сомневаться в том, что у оккупантов что-то получится, в том числе, по части «народного волеизъявления», о котором мы сегодня и говорим. Если при создании «ДНР» и «ЛДНР» были хоть какие-то намеки на то, что немалая часть местного населения хотела выбрать «путь в Россию», то сейчас даже под дулами автоматов мало кто согласится на такое. В общем, очередное «квазигосударство» даже по натянутым понятиям не подходит под такое определение, не говоря уже о общепринятых стандартах ли же о том же российском законодательстве.

В этом случае уже трудно говорить, что это внутреннее дело Украины, ее взаимоотношения с Россией или делать стандартные заявления о призывах к решению вопросов дипломатическим путем, взывая к миру. Однако, хотим мы того или нет, надо и «примерять ситуацию на себя». Безусловно, она кажется невероятной, но «8 лет назад» в Украине мало кто мог себе представить, что страна разом лишится Донбасса и Крыма, а потом «братский народ» развяжет кровопролитную войну.

Надо признать, что власти Казахстана озабочены возможными сепаратистскими угрозами, но почему-то тщательно скрывают такую озабоченность. Такой подход, в свою очередь, вызывает недовольство и неудовлетворение у значительной части общества. Также понятно, что Акорда со своей дипломатичностью и многовекторностью, не хочет раньше времени провоцировать нежелательный негатив у северного соседа, который и так сейчас обозлен неудачами на украинском фронте. Может быть, на данный момент, это оправдано, однако нужно же исходить из интересов собственного народа.

Впрочем, по нашей привычке, обратимся к букве закона. С точки зрения права в Республике Казахстан невозможно провести референдум или какие-либо другие действия, чтобы отделиться от страны. В первую очередь, мы являемся унитарным государством, в котором нет автономий или других административно-территориальных единиц, объединенных по национальному или какому-либо другому признаку.

Во-вторых, законодательство страны, в том числе, конституционный закон о республиканском референдуме, прямо запрещает проведение плебисцита, касающегося территориальной целостности республики. Заметим, что такие же прямые ограничения предусмотрены и в законопроекте о петициях, который почему-то до сих пор не вышел из стен парламента. О нем мы подробно рассказывали, но сейчас лишь подчеркнем – создавать голосование за выход какого-либо региона, равно как и присоединение его к третьему государству нельзя.

Судя по уголовной практике, даже опрос на заданную тему чреват последствиями – семь лет назад некий активист из Риддера Игорь Сычев инициировал нечто подобное, проведя виртуальное голосование «за вступление в Россию». Это вызвало моментальную негативную реакцию со стороны местного населения, а также правоохранительных органов. В итоге Сычев получил 5 лет лишения свободы за «сепаратизм».

Эта история всколыхнула общество не только в самом регионе, но и по всей республике, причем, реакция была далеко неоднозначная. С одной стороны, была поддержка Сычева во время процесса, да и некоторые правозащитные организации попытались включить его фамилию в список политических заключенных. С точки зрения права (точнее – правозащиты), это было оправдано, так как были некоторые сомнения в действиях следствия, а также – в чрезмерно высоком наказании. С другой – общество нуждалось к некоем показательном примере, чтобы граждане даже не задумывались над этим даже в шутку.

В этом плане необходимо отметить, что уголовное наказание за сепаратизм и посягательство на территориальную целостность Республики Казахстан довольно суровое. Как это происходит в правоприменительной практике – вопрос отдельный, и в нем довольно много сомнений и противоречий. Начиная, хотя бы, с традиционного недоверия отечественному правосудию и заканчивая скрытыми течениями, когда судебная система является лишь инструментом в руках режима. Карательным инструментом. К слову, угроза сепаратизма названа в действующей военной доктрине РК в качестве одной из основных угроз национальной безопасности и территориальной целостности страны. До конца года Доктрину должны обновить и хотелось бы видеть в ней более конкретные направления таких угроз.

Здесь возникает другой вопрос. В Сети регулярно, наряду с явно шовинистскими и с явными признаками разжигания межнациональной розни, появляются не завуалированные призывы к сепаратизму и призывы, типа, «дядя Вова, помоги!». И тут, в большинстве случаев, такие «герои» отделываются публичными извинениями, написанными под копирку, хотя пресловутая «174-ая» в таких случаях «как на бумаге».

В настоящее время определенную озабоченность должен вызывать и практически неконтролируемый поток «беженцев» из России. Понятно, что среди них есть и несогласные с политикой Кремля, и те, кто просто привык обедать в «МакДональдсах», и просто «экономические туристы», но никто не застрахован от того, что у нас могут появиться замаскированные диверсионные (в идеологическом или даже боевом планах) группы или что-то в этом роде. Никаких особых правовых механизмов поставить заслон или хотя бы фильтр для нежелательных элементов в Казахстане по сути, нет. Поэтому, по всей видимости, нужно будет принимать какие-то другие методы. Тем более, что экономическая ситуация в наших странах улучшаться в обозримом будущем не будет, а новые потоки «беженцев» лишь усугубят ее.

Так что, даже без открытого сепаратизма мы можем столкнуться с ощутимыми социально-экономическими проблемами, которые могут вылиться в протесты, направленные, в том числе, и на «нежелательных гостей». А оно нам надо?

Фото из открытых источников


Мирас Нурмуханбетов