Алматы

11.12.2021

Олжас Сулейменов: «Живем, опустошая недра»

Поэту, писателю и дипломату Олжасу Сулейменову в этом году исполнилось 85 лет. Он и его соратники по антиядерному движению «Невада – Семипалатинск» остановили ядерные испытания на Семипалатинском полигоне. Пожалуй, это самое важное событие в истории не только Казахстана и СССР, но и всей планеты.


- Олжас Омарович, 60-е и 70-е годы в СССР были золотой порой для советской интеллигенции. Люди слушали стихи, поэты были главными оппонентами власти. В какой момент и почему весь этот поток качественной культуры и передовых мыслей вдруг иссяк?

- Потому что во главе новых государств не всегда попадались интеллигентные люди. Это люди, которые мало читали в своей жизни. И для них это была незначительная потеря. Я помню, в 60-х, 70-х и в конце 80-х годов нас издавали, тиражи наших книг были заоблачные, даже стихи выходили тиражами в 200 тысяч.

А сегодня писатель должен собрать деньги для издания своей книги. У нас сегодня 750 членов Союза писателей, и я не знаю, кто из них может собрать деньги на свою книгу. Они бизнесом не занимаются, единственный бизнес – шариковая ручка, лист А4, и письменный стол.

Наша письменная казахская литература возникла в 20-м веке, до этого была устная литература, фольклор. Даже Абай не увидел своей напечатанной книги!

Первая напечатанная книга Абая вышла уже после его смерти, в 1909 году в Казани. Эту литературу надо было беречь как зеницу ока.

Многих писателей 30-х расстреляли. Даже Мухтар Ауэзов еле выжил в сталинскую эпоху. В 1951 году его хотели арестовать за национализм.

Академик Сатпаев, который открыл медные руды в Жезказгане, которыми легко распоряжаются бизнесмены, которые даже не из Казахстана. Вот этого нашего первого академика, тоже хотели арестовать вместе с Ауэзовым в 1951 году, после статьи в «Казахстанской правде». И им пришлось спасаться, уехать в Москву. Ауэзов начал работать профессором в МГУ, а Сатпаева прибрали московские ученые. Этим самым сохранили их до окончания сталинского периода.

И литература наша по-настоящему началась в 60-е и 70-е годы. Это были самые подъемные не только для литературы годы, но и для экономики. Впервые у нас появились цифры – 9 процентов прибавка ВВП.

Но потом все это потеряли.

Государство заказывало книги у писателей, и само издавало, само распространяло. Эту систему надо бы сохранить.

В результате мы получили независимость от литературы и культуры. А нечитающий народ глупеет!

Что у нас за 30 лет появилось благородного, назовите имя художника, ученого писателя? Нет их?

Родной Казахстан не может издать мои книги к моему 85-летнему юбилею.

Но мой юбилей хотят отметить в Баку.

- У Азербайджана к вам особое отношение. Вы были первым известным человеком, политиком, который приехал поддержать их во время событий в Нагорном Карабахе.

- Впервые в Азербайджан я приехал в 1975 году, когда вышла моя книга «Аз и Я». Это были Дни советской литературы. Нас встречал великий Гейдар Алиев, которого я тогда полюбил. Он тогда, прощаясь со всей делегацией, произнес тост: «Олжас, ты нужен не только казахам, ты нужен всем тюркам!».

Я почти 50 лет занимаюсь восстановлением истории древнетюркского письма. И сейчас готовлю статью, обобщающую весь мой опыт, которую я повезу в Баку. Алма-Ата не потребовала от меня знаний, которых я добыл за эти годы.

Это наше общее невежество, которое начинается с самого верха. Это обидно.

За эти 30 лет много было сделано и хорошего, но и много ценного потеряно. У нас так: все прошлое – это проклятое прошлое. Мы в прошлом оставили книгу, литературу, она сегодня не востребована.

Я не вижу нового в литературе. Но я вижу, как уровень литературы опустился, не востребован государством. Государству не нужны литература и культура, они даже создали министерство, которое объединяет культуру и спорт. В советское время четко подразделяли: было Госкино, которым я руководил пару лет, был Комитет по делам литературы и печати. Не сваливали всю в одну кучу.

Сейчас нет производства, нет промышленности, мы только продаем нефть, да и то, это делают иностранные компании. Я геолог по образованию, и вижу, что за эти 30 лет не было открыто ни одного нового месторождения, расходуют те, что открыли советские геологи. Научная и поисковая геология требует больших средств, а спонсоры не хотят на это тратиться. Они готовы использовать готовое, а деньги в офшоры перевести.

Вот так и живем, опустошая недра – металлы, уран, нефть и газ. То, что мы сейчас проедаем. Чем будем расплачиваться за кредиты, которые мы получаем от Китая и других стран? Я не знаю, и народ не знает.

А расплачиваться придется землей, нашей территорией. Больше нечем. Весь накопленный фонд уже израсходовали.

Нехватка умственной энергии, которая произошла вместе с потерей литературы, она сказывается сейчас и будет сказываться в дальнейшем. Вот это обидно, за наше новое поколение, которое обладает страной. Им придется расплачиваться за промахи нынешних наших правителей. Непонятных министров, которые поднимаются не по кадровым ступеням, а на лифте. Сажают в лифт из подвала и возносят на Олимп. А ему там неуютно, он не знает, что там делать.

У нас готовят не специалистов, а только людей на госслужбу.

- Олжас Омарович, вы стояли у истоков движения «Невада- Семипалатинск». Благодаря ему был положен конец ядерным испытаниям в Казахстане. Это историческое событие как для нашей страны, так и для всего мира. Последствия для здоровья жителей этого региона и их потомков до сих пор ощутимы. Почему это движение не получило развития?

- Я помню каждый день тех лет. По сути, этих лет было немного. Движение родилось в 1989 году, и оно сделало свое основное предназначение. 19 октября мы, активисты нашего движения, будем отмечать День последнего взрыва.

23 февраля 1989 года в Союзе писателей состоялся митинг, на котором возникло движение «Невада-Семипалатинск». И на этом митинге народ стоя, хором сам себе дал наказ о закрытии полигона.

Этот наказ активисты движения выполняли в течение полугода. Из 18 испытательных взрывов мы остановили 11. Мы выступили против самого мощного военно-промышленного комплекса в мире.

Я как член Верховного Совета ССР и член Коллегии МИД СССР был избран куратором антиядерного движения. Мы провели работы с Конгрессом и Сенатом США, с английскими и французскими парламентариями. Мы ними сотрудничали до 1991 года, пока сохранялся Советский Союз. И почти вышли на Договор о полном запрещении ядерного оружия.

В начале января 1991 года по инициативе движения «Невада-Семипалатинск» в Нью-Йорке, в здании ООН мы провели учредительную конференцию глобального антиядерного альянса, куда вошли все антиядерные государства мира. Мы тогда постановили провести межпарламентский референдум. Тема – надо было, чтобы 200 парламентов ответили только на один вопрос – Нужно ли нам ядерное оружие? Ответ должен был быть однозначным – «да» или «нет».

Альянс проголосовал за эту программу. В зале сидел Шевардназде. Он позвонил Горбачеву, мол, у нас тут такое происходит – Сулейменов сказал, что Верховный Совет первым проголосует, первым ответит на вопрос о ядерном оружии. И Горбачев не высказал отрицательного мнения по этому поводу.

Я знал, что в нашем Верховном Совете одна треть – 150 человек из 500 депутатов – были антиядерщиками, те, кого я подготовил.

Можно только представить, что было бы в мире, если бы Верховный Совет первый из 200 парламентов сказал, что не нужно ядерное оружие человечеству.

С парламентской делегацией США мы тоже договорились. И тогда другие ядерные державы – Франция, Англия и Китай, были бы вынуждены отказаться от ядерного оружия. Вот перед чем стоял весь мир.

Мы тогда наняли самолет, образовалась впервые межпарламентская делегация, куда вошли я и Евгений Велихов, директор Курчатовского института, два депутата от английского парламента, по два от американского сената и конгресса.

Но Велихов заболел, и я один представлял Верховный Совет. Мы полетели сначала в Москву, встретились с Горбачевым, от него полетели в Лондон в тот же вечер. Из Лондона вылетели в Вашингтон. В Белом доме в тот момент не оказалось президента. Буш был в Мексике. Нас принял советник по обороне. Мы заручились его поддержкой, а позже в коридоре встретили Буша, он только вернулся. И мы на ходу все ему объяснили.

То есть дело вот-вот должно было осуществиться. Это было лето 1991 года.

А в августе случился ГКЧП и все прочее…

Советский Союз распался, пьяница-Ельцин окончательно его развалил.

Мечта человечества, к сожалению, не осуществилась! Но все это неинтересно ни нашим издательствам, ни президенту, ни парламенту, ни нашей интеллигенции.

Полную версию интервью с Олжасом Сулейменовым слушайте на:

Программа "Astana Embassy". Сезон 1. Интервью с Сулейменовым О.О.


Ботагоз Сейдахметова

Первой убивают правду

Ботагоз Сейдахметова