Поправка в проекте новой Конституции Казахстана, где в статье о русском языке слово «наравне» предлагается заменить на «наряду», вызвала резонанс в ряде российских СМИ и спровоцировала заявления о якобы «скрытом понижении» его статуса. Между тем заместитель председателя Конституционного суда РК Бакыт Нурмуханов сообщал, что смысл нормы не меняется: казахский остается единственным государственным языком, а русский сохраняет официальный статус и продолжает использоваться в работе государственных органов. Дискуссию вокруг языковой поправки в интервью нашему изданию прокомментировал политический эксперт и журналист, руководитель российского аналитического бюро «Стан-Центр» Андрей Выползов.
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Казахстан с Токаевым формирует новую идентичность — эксперт
Подход Токаева выглядит рациональным — эксперт о реформах
Ценз оседлости: как интегрировать кандасов
— В статье 9 проекта новой Конституции было написано, что в государственных организациях и органах местного самоуправления наравне с казахским официально употребляется русский язык. Теперь это слово будет заменено на слово «наряду». Насколько, с вашей точки зрения, это действительно что-то меняет в статусе русского языка?
— Начну с того, что никто из обычных граждан, будь то в Казахстане или в России, знать не знал, какая конкретная формулировка существует в Конституции Республики Казахстан: «наравне», «наряду», «бок о бок», «плечом к плечу» или еще как-то. Не знали, но продолжали все спокойно общаться на русском языке. И вдруг в моей стране, в России, как по мановению волшебной палочки все превратились в высококлассных лингвистов-аналитиков, экспертов русской словесности. Кстати, еще вчера они были специалистами по Гренландии. Я, конечно, ценю широкий кругозор коллег, но хотел бы обратить внимание на то, что никто из российских экспертов не потрудился посмотреть для начала в свое отражение. Никто не осмелился хотя бы себе озвучить всем известный эпиграф к комедии Гоголя «Ревизор».
— Действительно, замена одного слова стала поводом для медийного «хайпа» в российских СМИ, где прозвучали заявления о «скрытом понижении» статуса русского языка в Казахстане. Как вы прокомментируете такую реакцию на языковую поправку?
— На мой взгляд, контрпродуктивно учить соседа, как ему жить, не разобравшись с этим же вопросом у себя. Дело в том, что мы сначала должны разобраться с наглым, показным уничижением русского в самой России. У нас такое засилье английского языка в публичном пространстве, что впору говорить не о «наравне» и «наряду», а — «вместо». Поэтому я всегда смотрю скептически на то, как мои коллеги бьют в грудь, дескать, в Казахстане «принижают русский язык». Так и хочется спросить: а чего ты не бичуешь российских чинуш, доморощенных коммерсантов, именитых журналистов, откровенно плюющих на русский язык. Почему в Калининградской области, где я живу, сотни вывесок по-немецки и по-английски, и никто из мэрии или прокуратуры, что называется, не чешется, несмотря на то что общественники, мои друзья, сигнализируют об этом.
Как известно, 1 марта в России вступит в силу закон о русификации брендов, и я знаю, что идет мощное сопротивление этому. Противники чистоты русского языка из влиятельных кланов, не стесняясь, именуют этот процесс «проблемой русификации». Вот где широчайшее поле для обличения российскими экспертами, но они в рот воды набрали.
Теперь про Казахстан. Для меня очевидно, что для российских чиновников, деловых людей, общественников русскоязычная среда в Казахстане и в целом в Центральной Азии — это такой заброшенный сад, который раз в год плодоносит, да и Бог с ним. Вкладываться в него, культивировать, удобрять, поливать, пропалывать от сорняков особо никто не собирается. Я на днях слушал по телевизору посла России в Узбекистане, который буквально явил «глас вопиющего в пустыне». Дипломат сказал, что в рамках программы «Российский учитель за рубежом» в Узбекистан направлено порядка двухсот учителей русского языка, но этого критически мало. Господин Ерхов даже эмоционально воскликнул: «Это капля в море!»
Идем дальше. В прошлом году на Восточном экономическом форуме я общался с одним китайским экспертом, и он мне выдал базу. Сказал: «Вы с такой радостью рапортуете, что в Китае русский язык учит один миллион человек, а вы знаете, что английский учат — более ста миллионов?» Почему? А ответ очевиден: надо беспрецедентно много, долго и качественно вкладываться в изучение, как те же американцы. Поэтому, когда я слышу от наших российских чиновников, что в той или иной центральноазиатской республике построили пять русскоязычных школ, и это подается как какое-то невероятное достижение, я заочно спрашиваю у этих чиновников: «Пять? Вы серьезно?»
Я пойму, что ситуация сдвинулась с места, если будет поставлена цель построить, минимум, 5 тысяч школ, и их построят. Далее: сделайте учителям русского языка зарплату в 200 тысяч рублей (1,3 млн тенге), условия проживания комфортные, так, как говорится, люди потянутся. Иначе все это останется забытым бабушкиным огородом.
— В той же статье 9 в проекте Конституции РК говорится: «Государство заботится о создании условий для изучения и развития языков единого народа Казахстана». Как вы оцениваете баланс между укреплением роли казахского языка и сохранением многоязычной модели Казахстана?
— Баланс, безусловно, есть, и в этой связи я бы хотел процитировать еще одну статью Конституции, 22-ю, где сказано: «Каждый человек имеет право пользоваться родным языком и культурой, свободно выбирать язык общения, воспитания, обучения, творчества». Еще я бы упомянул ст. 16, где подчеркивается, что казахстанцы, а также все, кто так или иначе находится в стране, «не могут подвергаться дискриминации по мотивам расы, национальности, языка».
Здесь я вспоминаю слова Касым-Жомарта Токаева, сказанные года два назад на встрече с соотечественниками: «Как удобно, так и надо говорить». В этой короткой, сродни афоризму, фразе — вся соль. Коли казахстанцам выпала честь жить в двуязычном государстве (таких стран в мире по пальцам пересчитать), то следует придерживаться общемировых цивилизационных правил.
— Если сравнивать с международной практикой, насколько распространена модель, при которой в стране есть один государственный язык и один или несколько официально используемых?
— Взять, например, Бельгию: на севере разговаривают на нидерландском, а на юге — на французском, а на востоке проживает крупное немецкоязычное сообщество. Но никого там не заставляют учить второй язык, если человек сам не хочет. Люди говорят на своем родном, а если его кто-то не понимает, то либо переходят на английский (опять же — параллель с Китаем!), либо ищут переводчиков, либо просто разводят руками: «Прощу прощения, не понимаю вас!»
Я в свое время специально интересовался у коллеги из Фландрии: обрисовывал ей ситуацию с «языковыми патрулями», так она сказала, что если европеец узнает, что этот «патрульный» прекрасно владеет двумя языками, но требует от другого изъясняться на языке, который тот не знает, то налицо будет злоупотребление языковым правом, и за это, как минимум, общественное порицание.
Важно осознать, что двуязычие, закреплённое на государственном уровне, требует взаимного уважения со стороны каждого из носителей своего родного языка.
Для устойчивого развития такой многонациональной державы, как Казахстан, принципиальное значение имеет закрепление в Основном законе двух положений: сохранение статуса русского языка как официального, а также право человека свободно выбирать язык общения. Это проявление уважения государства и общества к будущим поколениям.
Фото автора
