С минувшей субботы в обществе идет по-настоящему бурное обсуждение проекта новой Конституции. Правда, нередко это сводится к однобокому осуждению, что сродни трафаретному восхвалению (это тоже доверие снижает). Поэтому нужно подходить к этому вопросу максимально объективно, а также с точки зрения реализации в жизни. Изначально надо перестать относиться к Основному закону, как к чисто юридическому документу, а представить его реализацию в правоприменительной практике. Например, по теме, которая последнее время стала наиболее спорной — по свободе слова и волеизъявления. Что мы в действительности видим в проекте, если отринуть эмоции и эйфорию?
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Новая Конституция РК: эксперты против паникеров
История как фундамент. Казахстан нашел точку опоры
Фундамент для будущего
Вообще, если попытаться коротко описать происходящее, то проект новой Конституции — это попытка пересобрать доверие. И сделать это через язык, через приоритеты, через саму логику Основного закона. Именно поэтому акцент на правах и свободах в новом тексте выглядит не случайным и не формальным. Даже сами правозащитники говорят, что в нем нет каких-то дополнительных ограничений, но в то же время надо понимать, что это не косметическое «улучшение формулировок», а прямой сигнал обществу: государство признает, что прежний договор между властью и гражданами нуждается в обновлении.
В действующей Конституции Казахстана человек и его права, безусловно, занимают важное место. Но за годы ее применения стало очевидно, что многие нормы воспринимаются как общие декларации, которые требуют постоянного уточнения через законы, подзаконные акты и судебную практику. Но теперь, судя по всему, законодатели решили пойти другим путем, попросту максимально приблизив смысл прав к повседневной жизни. Было предложено сделать их не отвлеченной категорией, а понятной точкой опоры для гражданина, причем, заодно и определив строгие и четкие рамки для властей (местных и правоохранительных).
Отсюда, как нам видится, и более жесткое закрепление презумпции невиновности, и прямые запреты на повторное наказание, и более четкие формулы защиты достоинства личности. Это и многое другое, между прочим, звучало со стороны адвокатов и тех же правозащитников. Поэтому можно считать, что закрепление данных норм в Основном законе — это в большей степени напоминание соответствующим госорганам.
Особое внимание в новой Конституции уделяется тому, что раньше находилось на периферии конституционного регулирования. В этом плане цифровая среда является ярким примером. Еще десять лет назад вопросы персональных данных, цифрового следа, вмешательства в частную жизнь через технологии обсуждались скорее на экспертных площадках, и казалось, что это далеко от правоведения. И тот факт, что в проекте прямо фиксируется защита прав человека в цифровом пространстве, говорит о стремлении государства догонять реальность не постфактум, а на уровне основополагающих норм. Это шаг, который в будущем может сыграть куда большую роль, чем кажется сегодня, когда цифровые технологии становятся инструментом не только развития, но и контроля.
На этом фоне показательно и то, как представители власти объясняют логику предлагаемых изменений. Вице-премьер Аида Балаева, выступая на заседании Конституционной комиссии, прямо говорила о том, что речь идет не о механическом переписывании статей, а о ценностной настройке государства на долгую перспективу. В ее словах отчетливо звучал тезис о том, что новая Конституция должна отражать зрелость общества и его запрос на справедливость, уважение к личности и подотчетность власти. И это важно зафиксировать хотя бы потому, что речь идет не о ситуативном политическом документе, а о попытке заложить фундамент на десятилетия вперед. Кто-то может воспринять слова из уст вице-премьера (и министра культуры и информации) с долей недоверия, но если их переложить, скажем, в уста независимого эксперта или политолога, будет восприниматься по-другому? Вот именно.
Сомнения уместны
Но подчеркнем то, что было бы ошибкой рассматривать новый текст как однозначно идеальный или не подлежащий сомнению. Напротив, сам формат его обсуждения предполагает критику, сомнения и вопросы. Правозащитники справедливо указывают, что любые расширенные формулировки могут оставаться декларациями, если за ними не последует изменение правоприменительной практики. Более того, опасения вызывает и то, что некоторые ценностные категории (такие как социальная гармония, нравственность или общественные интересы) могут в теории использоваться для узкого толкования свобод. Эти аргументы, безусловно, нельзя отбрасывать или игнорировать, потому что именно они формируют здоровую общественную дискуссию вокруг будущего Основного закона.
Но здесь важно одно принципиальное отличие нынешнего момента от предыдущих этапов конституционного развития. Окончательное решение будем принимать мы с вами. Не парламент, не комиссия, не какие-то там элиты или кто-то еще, а граждане страны на всенародном референдуме. И даже не потому, что так сказал президент, а потому что так велят время и справедливость. В любом случае, это означает, что проект Конституции не является завершенным продуктом, спущенным сверху. Он открыт для обсуждения, корректировки и даже несогласия, и именно этот момент придает происходящему особую легитимность. Правда, хотелось бы отметить, что стенания в соцсетях или мнения, высказанные в СМИ — это хоть и показатель интереса к заданной теме и демонстрация плюрализма мнений, но лучше оформлять свои пожелания как положено, направляя их в ту же Конституционную комиссию.
Но все же критика правозащитников, журналистов, активистов, да и рядовых граждан приобретает не разрушительный, а конструктивный характер. Их замечания — это часть того самого обсуждения, без которого новая Конституция рискует остаться просто хорошо написанным текстом. И если государство действительно намерено сделать права и свободы человека центральным элементом новой модели, то именно сейчас есть шанс не просто зафиксировать это на бумаге, но и заложить механизмы, которые заставят эти нормы работать.
***
А в завершении хотелось бы поделиться и своим мнением. Проект новой Конституции, при всех оговорках, оставляет ощущение осторожного, но вполне осознанного оптимизма. Он, понятное дело, не обещает мгновенных чудес и не рисует утопическую картину, но при этом предлагает ясный вектор, по которому человек, гражданин становится не какой-то условной статистической единицей, а целью и смыслом государственной политики. Как и главное наше богатство — независимость, о которой мы поговорим в следующий раз. Так вот, этот вектор требует времени, доверия и ответственности с обеих сторон — и от власти, и от общества. Нужно только попробовать, попрактиковать.
В конечном счете, на наш взгляд, именно в этом и заключается главный смысл происходящего. А для более глубокого понимания нужно исходить из того, что новая Конституция — это не только юридический акт, но и своеобразное зеркало, в которое страна смотрит, задавая себе вопрос: «Кем мы были, кем мы стали и кем хотим быть дальше?» И если права и свободы человека действительно станут тем фундаментом, на котором будет строиться будущее Казахстана, то нынешний проект можно будет назвать не просто реформой, а точкой перехода в новую политическую и общественную реальность.
Фото из открытых источников
