Подписание устава так называемого Совета мира, созванного Дональдом Трампом, стало событием, которое в первые же часы обросло скепсисом, насмешками и тревожными комментариями. Кто-то увидел в этом очередной политический перформанс, кто-то исходил «из опыта», что Трамп ничего хорошего не предложит, а потому под критику попали и те, кто поддержал инициативу нынешнего хозяина Белого дома. При этом парадокс ситуации в том, что подавляющее большинство критиков вовсе не читали устав, оперируя обрывочными пересказами и домыслами. Попробуем разобраться объективно, заодно реально посмотреть на роль Казахстана и его лидера в новом «переустройстве мира».
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Средняя держава в эпоху неопределенности. Миссия Токаева
Итоги года. Эпоха геополитических открытий
Экзамен на зрелость. Ближневосточная дипломатия Казахстана
Новое, но не взамен старого…
С первых строк, чтобы задать тон нашей беседе, будем исходить из того, что сам факт появления нового международного формата миростроительства не является аномалией и, тем более, катастрофой. Да, нельзя исключать в данной инициативе Трампа какие-то его личные амбиции, но основа-то в другом. В том, что мир давно перестал верить в эффективность разрешения конфликтов существующих институтов в их нынешнем виде.
«Выражение обеспокоенности», созыв очередных внеочередных заседаний с принятием (или не принятием) декларативных резолюций или что-то в этом роде стало предметом шуток уже на дипломатическом уровне. Пока, конечно, кулуарно, но все же это показатель. И в этом смысле Совет мира, по нашему мнению, следует рассматривать в виде некой попытки ответа на пресловутые «глобальные вызовы». Вопрос лишь в том, каким он окажется на практике.
Кроме того, несмотря на всю очевидность, следует еще раз подчеркнуть, что речь не идет о замене ООН, НАТО или других структур. По крайней мере, ни устав, ни первые заявления не дают оснований говорить о формировании «теневого мирового правительства». Совет мира на данном этапе это инструмент, пусть и с громким названием. Ну, а что за ним стоит, следует рассматривать из, скажем там, «тактико-технических данных».
Не то, что все подумали…
В этом плане сам устав Совета мира, несмотря на отсутствие его полной версии в свободном доступе, достаточно четко очерчивает рамки организации. Как можно было догадаться, это не военный блок, не наднациональный регулятор и не суд. Если коротко, то его основная миссия сформулирована предельно очень просто и прагматично — содействие стабилизации, восстановлению управления и координации международных усилий в зонах конфликтов. Прежде всего там, где классические механизмы либо зашли в тупик, либо работают слишком медленно. Тут следует отметить, что конкретно сектор Газа, Палестина и Ближний Восток не указаны.
Другой момент. На первый взгляд он вторичен, но, если исходить из сложившейся международной дипломатии, имеет важное значение. Ни одно государство не втягивается в Совет мира по принуждению, не теряет суверенитет и не берет на себя автоматические обязательства. Устав допускает выход из организации, ограниченные сроки членства и различные форматы участия. Это важно, потому что разрушает страх некоего «невидимого крючка», на который якобы ловят страны. Другими словами, оттуда легче выйти, чем из какого-либо другого союза, включая СНГ, ЕС, НАТО или ОДКБ.
Отдельной темой стала история с миллиардным взносом, который автоматически превратился в главный мем вокруг Совета мира. Причем этот, по сути, вторичный (или даже третичный) элемент многие стали возводить во главу угла, а отечественные аналитики в некоторой степени резонно замечали, что незачем тратить огромную для Казахстана сумму, когда правительство экономит каждый доллар (в смысле, валюту). Но здесь все очень просто, причем, даже стало немного жаль тех, кто возвел «платную версию» участия в Совете во главу угла. Речь не идет про обязательный для всех платеж и, конечно, это не коммерческая сделка. Это, скорее, механизм для крупных доноров, желающих получить долгосрочный статус и влияние, причем, для таких стран это не столько трата, сколько инвестиция в политическое присутствие, а для остальных (в том числе для нашей страны) подобные взносы не являются ни обязательными, ни рациональными. Да и вряд ли Белый дом, приглашая Казахстан, рассчитывал на дополнительный миллиард.
Из написанного «мелким шрифтом»
Что же действительно настораживает в уставе Совета мира, так это концентрация полномочий в руках председателя. Фигура Трампа, безусловно, сильная, харизматичная, но в то же время мягко говоря, далеко неоднозначная. И риск здесь даже не в личности как таковой, а в возникающем прецеденте. Мы о том, что в случае, если организация слишком сильно зависит от одного политического центра, она уязвима к смене власти, настроений и курсов. Это тот самый «мелкий шрифт», который стоит внимательно читать. Или хотя бы иметь в виду.
Еще один тонкий момент, а именно конкуренция с уже существующими институтами. Если, скажем, Совет мира начнет дублировать функции ООН или игнорировать ее решения, это неизбежно приведет к конфликту юрисдикций. Однако если он будет работать как вспомогательный, гибкий механизм (например, своего рода дипломатический стартап), тогда у него имеется шанс занять свою нишу. Тут все зависит от практики.
Многие критики исходят из перечня участников Совета — мол, это какой-то «клуб отверженных». Но состав стран, подписавших устав (а не приглашенных), заслуживает более взвешенного анализа, чем простое деление на «демократии» и «диктатуры». Среди участников есть государства с разными политическими моделями, но объединяет их интерес к прагматичному миру, а не идеологическим лекциям. По крайней мере, в большинстве своем. И это, нравится кому-либо или нет, отражает реальное состояние международных отношений.
К слову, многие западные страны не сказали жесткого «нет», а заняли выжидательную позицию. Это не бойкот, а наблюдение. Уже давно сложилась практика, когда элиты Первого мира сначала тщательно изучают международные инициативы других стран, а потом (в большинстве своем) присоединяются. Если Совет мира покажет первые реальные результаты (особенно в вопросах гуманитарной стабилизации и восстановления на Ближнем Востоке), то список участников неизбежно расширится.
Зачем оно нам надо?
В принципе, в СМИ и соцсетях уже прозвучала довольно объективная аналитика по поводу участия Казахстана в Совете мира. Да, некоторые мнения были крайне противоположными — от огульной критики до чрезмерного восхваления. Но все это, по большому счету, две стороны одной медали — ставки Вашингтона именно на ту группу стран, в числе которых оказалась и наша республика. Напомним — не за чек на миллиард долларов. Главное же, из чего надо исходить, это то, что для нас это ни в коей мере не присяга и не какой-то там политический аванс (такое тоже говорили), а реальная возможность. Возможность быть внутри процесса, влиять на формирование правил и вовремя выйти, если формат перестанет соответствовать нашим интересам. Это взрослая прагматичная позиция, а не жест лояльности или зависимости.
Без лишней скромности надо добавить, что нынешнее руководство Казахстана (да и отчасти, предыдущее) очень хорошо показало себя в миротворческих процессах, в особенности — на Ближнем Востоке. Это и опыт работы действующего президента в руководстве ООН, и наш контингент на Голанских высотах, и доверие к Астане со стороны разных точек «многополярного мира».
Тут можно было сказать и про авторитет на международном уровне, но обойдемся без лишних слов. Просто скажем, что приглашение Акорде со стороны Белого дома в данном случае совершенно не для того, чтобы набрать как можно больше стран. В этом плане мы вошли в пресловутый «топ-50» (а по числу первых подписантов — в двадцатку). Это даже можно считать неким продолжением приглашения Трампа на саммит G20 в Майами.
Но, опять-таки, теперь все зависит от практики — как на мировом уровне, так и действий (инициатив) Казахстана. Если рассматривать позитивный сценарий, то Совет мира становится рабочей площадкой для точечных кейсов, причем, с конкретными результатами. В этом случае он может просуществовать долго и стать частью новой архитектуры международных отношений. Почему бы и нет?
Негативный сценарий, объективно говоря, тоже очевиден — организация может превратиться в политический инструмент одной администрации, потеряет доверие при первой же смене курса и останется в истории как громкая, но краткосрочная инициатива. Поэтому решения здесь тоже лежат на поверхности. Прозрачность процедур, расширение коллегиальных механизмов, четкое разграничение полномочий и постоянный диалог с существующими международными структурами. Без этого любой, даже самый благой замысел, обречен.
Фото из открытых источников
