Пожалуй, самое неблагодарное дело в публицистике — это делать прогнозы. Но они нужны, в том числе, чтобы знать, к чему готовиться, не пренебрегая правилом «лучше перебдеть, чем недобдеть». Именно с такой позиции мы постараемся рассмотреть этот вопрос по отношению к внутренним делам Казахстана, причем, в большей степени обратив внимание на возможные риски, которые нас (общество и власть) могут ожидать в 2026 году.
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Средняя держава в эпоху неопределенности. Миссия Токаева
Стремление к безопасности. Как укрепить Казахстан
Продолжая разговор о рисках, с которыми Казахстан входит в наступивший год, логично перейти от геополитики к внутреннему измерению. В первой части речь шла о внешних кризисах, конфликтах, логистике и мировой турбулентности, однако было бы ошибкой рассматривать их как нечто оторванное от внутренней жизни страны. Для Казахстана, как мы отмечали, внешняя нестабильность почти всегда находит продолжение внутри — через экономику, социальные настроения и политическую динамику. В этом контексте важно отметить, что действующий президент, обладая большим дипломатическим опытом, вероятно, лучше многих «мировых лидеров» понимает эту связку и потому в своих оценках будущего избегает излишнего оптимизма.
В недавнем интервью газете Turkistan, говоря о прогнозах на 2026 год, Касым-Жомарт Кемелевич прямо дал понять, что период будет сложным, потребует собранности и трезвого взгляда на происходящее, а государству предстоит действовать в условиях высокой неопределенности. Эта мысль, пусть и в разных формулировках, звучит в президентской риторике не впервые и, по сути, задает рамку для всей внутренней повестки.
Например, в сентябрьском Послании-2025 глава государства в очередной раз подчеркнул, что быстрых и безболезненных решений ждать не стоит, но именно сейчас закладываются основы устойчивости на более длинную дистанцию. И это, как подумали некоторые, не угроза и вовсе не признание того, что правительство бессильно перед кризисом, а определение основных аспектов этого самого кризиса и работа по формуле «кто предупрежден, тот вооружен». Давайте «вооружимся» и мы.
Экономика должна быть…
Экономические риски остаются базовыми и во многом определяющими, причем, не только для нашей страны. Сразу надо признать, что Казахстан по-прежнему сильно зависит от внешней конъюнктуры, прежде всего от цен на нефть и состояния экспортной логистики. Любые колебания на мировых рынках, будь то из-за конфликтов на Ближнем Востоке или затяжной войны в Украине, отражаются на доходах бюджета, инфляции и инвестиционных ожиданиях. В краткосрочной перспективе рост цен на сырье может создавать иллюзию стабильности, но в среднесрочной — усилить уязвимость экономики, если дополнительные доходы не трансформируются в структурные изменения.
Отсюда вытекает первый серьезный внутренний риск, а именно — расхождение между макроэкономическими показателями и повседневным опытом граждан. Даже при относительно благоприятных отчетах люди оценивают ситуацию через рост цен, тарифы, доступность услуг и ощущение завтрашнего дня. Если это расхождение становится слишком заметным, оно подтачивает доверие к институтам власти и усиливает социальное напряжение. Превентивный выход здесь заключается не столько в косметических мерах поддержки, сколько в более прозрачной экономической политике и честном объяснении ограничений, с которыми сталкивается государство.
Социальные риски в этом году могут стать не менее значимыми, чем экономические. Казахстанское общество вступает в период, когда на первый план выходит не только вопрос доходов, но и вопрос справедливости, о чем неоднократно говорил и сам президент. Люди все чаще задаются вопросом не «сколько», а «почему именно так», почему принимаются те или иные решения, кто за них отвечает и каковы правила игры. Игнорирование этого запроса может привести к накоплению недовольства даже при отсутствии резких экономических потрясений.
Здесь особенно важна превентивная работа. Государству необходимо не просто реагировать на уже возникшие проблемы, а заранее выявлять любые точки потенциального напряжения, будь то тарифная политика, реформы в социальной сфере или изменения в регулировании. Речь идет о точечных, адресных решениях и постоянном диалоге, а не о масштабных, но запоздалых шагах. В противном случае социальные риски могут начать жить собственной жизнью, выходя за рамки первоначальных причин. И хорошо, что это признает верховная власть.
Политический вопрос
Если говорить о политических рисках, то они в значительной степени связаны с тем, как будет развиваться и наполняться содержанием конституционная реформа. В этом плане, следует подчеркнуть, у нас все идет нормально, по плану (тьфу-тьфу-тьфу), но на фоне оптимистических отчетов важно не «замылить глаз» на практическое исполнение. Формально изменения уже произошли, новая модель распределения полномочий закреплена, но на практике общество пока не всегда ощущает результаты этих трансформаций. Это создает опасность формализации реформ, когда институциональные изменения существуют на бумаге, но не становятся частью повседневной политической культуры. И тут важно то, о чем говорил Токаев — четкое и внятное разъяснении обществу о сути и последствиях парламентской реформы, о необходимости вовлечения в ее осуществление всех, начиная с гражданских активистов и заканчивая парламентариями.
В этом плане следует отметить, что именно конституционная реформа может стать ключевым инструментом уменьшения внутренних рисков, если будет восприниматься как живой процесс. Для этого необходимо, чтобы новые институты демонстрировали эффективность, а механизмы участия общества работали не декларативно, а реально. В противном случае возникает риск разочарования, причем, не столько в конкретных решениях, сколько в самой идее обновления. Впрочем, о въевшемся в общественное сознание недоверии к власти мы говорили не раз, и это проблема не только и не столько власти, сколько нас самих.
К слову, отдельного внимания заслуживает вопрос роли общества. Один из наиболее серьезных внутренних рисков заключается в том, что значительная часть граждан продолжает оставаться в позиции наблюдателя, ожидая, что все ключевые решения будут приняты без их участия. В условиях нарастающей, скажем так, «сложности мира» такая позиция становится все менее устойчивой. Государство, даже при наличии политической воли, неспособно в одиночку справляться со всеми вызовами, и особенно — социальными и ценностными.
Отсюда опять-таки вытекает необходимость изменения общественного мышления, перестройки его от импульсивного и реакционного к стратегическому. Это не означает отказ от критики или требований к власти. Напротив, речь идет о более зрелом запросе, ориентированном не только на сегодняшний день, но и на будущее. Способность общества участвовать в обсуждении реформ, понимать их логику и разделять ответственность за их результаты становится важнейшим фактором внутренней устойчивости. Другими словами, нам стоит немного отойти от эмоционального и даже субъективного восприятия происходящего и начать мыслить на перспективу. Хотя бы, на среднесрочную перспективу в виде 12 месяцев наступившего 2026-го.
Вместо выводов
Понятно, что на этот раз мы затронули лишь некоторые факторы этой довольно сложной темы – возможных «подводных камней», с которыми можем столкнуться. Если же попытаться очертить прогноз на год в целом, то он выглядит сдержанно-реалистичным. Резких обвалов или катастрофических сценариев не просматривается, но и период комфорта, прямо скажем, вряд ли возможен. Казахстану предстоит жить в режиме постоянной адаптации к внешним шокам, экономическим колебаниям и изменяющимся общественным ожиданиям. В этом смысле ключевым вызовом станет не отдельный кризис, а способность системы (как государственной, так общественной) действовать согласованно.
Следует подчеркнуть, что это ни в коей мере не призыв «объединиться вокруг президента» в преддверии рисков и угроз, как могут подумать некоторые. Тут как раз-таки нужно отодвинуть на второй (или даже на третий) план эмоции, а исходить из того, что глава государства, по признанию самого Касым-Жомарта Токаева, является наемным менеджером. Просто давайте воспринимать критически все то, о чем говорит верховная власть, причем, понятие «критически» в данном контексте означает не критиканство, а объективный и вдумчивый подход. Параллельно хорошо бы продумывать наперед наши действия.
В качестве превентивных мер, на наш взгляд, можно выделить несколько направлений. Во-первых, усиление институциональной устойчивости, при этом делать это через реальное, а не формальное развитие конституционной модели. Тут мы, общество, должны диктовать и предлагать, а не дожидаться решения властей, чтобы потом заняться критиканством или развести руками — мол, нас опять кинули.
Во-вторых, социальная политика должна быть ориентирована не на разовые компенсации, а на снижение неравенства и повышение понятности правил. Напомним, что именно с такой позиции Токаев поднял этот вопрос в ходе Послания-2025, а потом говорил об этом на других площадках (в Астане, в Петропавловске, а недавно — в рамках интервью). В-третьих, нужна открытая и честная коммуникация власти с обществом, без попыток упростить или приукрасить сложную реальность. Тут, наверное, пояснения не нужны. И, наконец, просто жизненно необходимо постепенное и четкое вовлечение граждан в осмысление будущего страны, но не как абстрактного лозунга, а как практической задачи.
В итоге внутренние риски наступившего года перестанут казаться фатальными, и именно в этом и будет заключаться их главная особенность. Заметим, что они накапливаются медленно, почти незаметно, и потому требуют не экстренных мер, а продуманной стратегии.
А чтобы закончить материал на более-менее оптимистичной ноте, заверим, что у Казахстана есть все шансы пройти этот период без серьезных потрясений, если внешняя осторожность будет дополнена внутренней последовательностью, а государственная политика — максимально укреплена общественным участием. В противном случае даже благоприятная внешняя конъюнктура не сможет компенсировать утрату доверия и стратегического ориентирования.
Фото из открытых источников
