Инаугурационное заседание Совета мира, безусловно, стало главным геополитическим событием последних дней. Оно так или иначе обсуждается по всему миру, и Казахстан здесь не исключение. Кроме прочего, в нашем обществе стали возникать некоторые сомнения и критика по поводу озвученных инициатив, в числе которых включение военнослужащих нашей страны в состав миротворческой миссии в секторе Газа. По большому счету, это было логично и предсказуемо, но появились опасения, которые можно назвать справедливыми лишь отчасти. Давайте разберемся, почему не стоит беспокоится.
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Аттестат зрелости. Новая Конституция РК и вызовы извне
Учредители Совета мира. Казахстан и новая Лига наций
Средняя держава в эпоху неопределенности. Миссия Токаева
Истоки доверия
Итак, первый саммит Совета мира стал не просто дипломатическим событием, а площадкой, где многие чувствительные темы были проговорены вслух. В том числе и вопрос международной стабилизационной миссии в Газе. Именно там командующий Международными силами стабилизации в секторе Джаспер Джефферс четко «презентовал» формат будущей операции, намекнув при этом, что она будет многонациональной и опираться на вклад государств, обладающих реальным, а не декларативным миротворческим опытом. И этот момент почему-то упускается или не замечается критиками.
«Первые пять стран направили войска для службы в составе Международных сил стабилизации. Это Индонезия, Марокко, Казахстан, Косово и Албания. Две страны, Египет и Иордания, обязались обучать полицию», — отметил Джефферс.
Он по-военному не входил в детали, дополнив лишь, что в краткосрочной перспективе объединенные силы направятся в город Рафах (на юге Газы), но многие наблюдатели отметили, что выбор на эти страны выпал не случайно. Стало известно, что там, на юге, будет развернута военная база площадью 140 га.
Тут надо отметить, что профессиональный путь самого генерал-майора Джефферса также является подтверждением серьезности подхода. За его плечами участие в миссиях на Ближнем Востоке и в Африке, работа в штабах международных операций, многолетний опыт координации многонациональных контингентов. Это офицер и управленец, для которого миротворчество не какая-то там абстрактная идея, а конкретная система ответственности, дисциплины и доверия.
В этом плане необходимо изначально понимать, что информация о включении нашей страны в список первых миротворцев появилась не на пустом месте. Более того, также надо исходить из того, что в зону острого конфликта направляют не тех, кого «не жалко», кто «подвернулся под руку» или сам захотел. Выбор должен падать на тех, у кого есть опыт и кому можно доверить удерживать хрупкий мир, взаимодействовать с местным населением и работать в среде, где любая ошибка может стоить слишком дорого. И это не просто красивые слова.
Опыт и профессионализм
Тем не менее, внутри казахстанского общества заявление о возможном участии наших военнослужащих в миссии в Газе вызвало понятное беспокойство. Слишком много эмоций, слишком свежи кадры разрушений, слишком остро звучит старый термин «сектор Газа». Именно поэтому разговор о будущем невозможен без честного взгляда в обозримое прошлое — на то, каким был и каким стал казахстанский миротворческий опыт.
Первая крупная и по-настоящему взрослая миротворческая миссия Казахстана прошла в Ираке. Наш инженерно-саперный отряд находился там более пяти лет, выполняя задачи в условиях, далеких от учебных полигонов. За это время казахстанские военнослужащие обезвредили десятки тысяч взрывоопасных предметов, обеспечили безопасность стратегических объектов, сопровождали гуманитарные грузы и участвовали в восстановлении инфраструктуры.
Тут важно подчеркнуть, что речь шла не о символическом присутствии, как первоначально думали некоторые. Наши саперы работали с боеприпасами различного типа, в том числе самодельными взрывными устройствами, оставшимися после активной фазы боевых действий. Это была ежедневная, кропотливая и крайне ответственная работа. Именно тогда был сформирован костяк профессионалов, которые получили опыт взаимодействия с многонациональными силами, научились действовать по стандартам НАТО и ООН и, что не менее важно, выстраивать контакт с местным населением.
Реакция международного сообщества и самих иракцев (независимо от отношения к «Буре в пустыне») была однозначной. Казахстанский контингент получал благодарности, положительные оценки и рекомендации со стороны командования коалиционных сил и представителей Организация Объединенных Наций. И это, между прочим, был тот редкий случай, когда страна, недавно появившаяся на карте миротворческих миссий, сразу заняла позицию надежного и дисциплинированного партнера.
Этот опыт был продолжен и развит в нынешней миссии на Голанских высотах, где казахстанские военнослужащие несут службу в составе Сил ООН уже два года. На этот раз требования оказались еще выше, ответственность – четче, а ошибки недопустимы вдвойне. Коротко говоря, Голаны — это зона постоянного напряжения, где мир держится не на громких заявлениях, а на ежедневной, точной и спокойной работе. При этом в нашем обществе тоже были сомнения и беспокойство, а руководству Минобороны приходилось отвечать на острые вопросы в парламенте, где депутаты принимали решение о ратификации соответствующего договора.
И здесь Казахстан вновь подтвердил свою репутацию. Наши миротворцы выполняют задачи по мониторингу режима прекращения огня, обеспечению безопасности наблюдательных постов, патрулированию и взаимодействию с другими контингентами. Отдельного внимания заслуживает гуманитарная составляющая — медицинская помощь, общение с местными жителями, уважение к культурным и религиозным особенностям региона. При этом руководство ООН не просто фиксировало выполнение задач, но и публично отмечало высокий уровень подготовки и дисциплины казахстанского контингента. Недавно миротворцам на Голанах вручили медали ООН. Это и есть тот самый «накопленный опыт», который сегодня учитывается при формировании новых миссий.
В общем, надо понимать, что недостаточно правильно под миротворчеством понимать только разминирование и патрулирование. Это коммуникация, стрессоустойчивость, умение действовать в многоязычной и многокультурной среде, способность быть посредником, а не стороной конфликта. Также следует не забывать, что местное население тоже достаточно осведомлено о происходящих в мире процессах и еще лучше о том, кто и из какой страны расположился рядом с их домом. Прямо говоря, шеврон с казахстанским флагом вызывает там больше доверия, чем многие другие (не будем уточнять, какие именно).
Отдельной строкой в этой истории стоит упомянуть и опыт президента Касым-Жомарта Токаева. Еще в период его работы министром иностранных дел Казахстан активно вовлекался в международные миротворческие инициативы, которые продвигались на уровне высшего политического руководства страны. Тогда формировалось понимание, что участие в таких миссиях становится своеобразной инвестицией в международный авторитет и безопасность. Сейчас мы видим, что так оно и есть.
Особое значение, конечно же, имеет и его работа в качестве заместителя Генерального секретаря ООН. Это была не церемониальная должность, а реальная управленческая позиция, связанная с вопросами политических процессов, предотвращения конфликтов и миротворческих операций. Токаев видел систему изнутри, понимает, как принимаются решения, и по каким критериям отбираются страны и контингенты для самых чувствительных миссий. Более того, касательно «Палестинского вопроса» он всегда придерживался принципа, который многим мог не понравиться — «Два государства, два народа».
Поэтому сегодняшние решения не выглядят спонтанными или стремлением кому-то угодить (это вообще смешно), а укладываются в длинную и логичную цепочку, согласно которой Казахстан последовательно наращивал доверие, профессионализм и репутацию ответственного участника международной безопасности. Коротко говоря, то, что наша страна была озвучена среди немногих других, выразивших готовность направить миротворцев в Сектор Газа, должно вызывать гордость. Впрочем, тут надо не забывать, что это лишь озвученное намерение — этот вопрос еще должно решить МО РК и утвердить наш парламент.
В этом контексте особенно важно развеять главный страх, а именно разговоры о «пушечном мясе». История миротворческих операций показывает, что в стабилизационных миссиях под эгидой ООН при строгих мандатах и правилах применения силы потери минимальны и тщательно анализируются. Более того, там, где соблюдаются стандарты, дисциплина и четкое командование, риск для личного состава снижается многократно. И именно поэтому такие миссии доверяют профессионалам, а не случайным участникам. Если же говорить конкретно о юге Газы, то там не предвидится каких-то боевых столкновения, да и нападений на силы ООН зафиксировано не было. Как когда-то сказал один западный эксперт, в голливудских фильмах погибло больше воинов в голубых касках, чем в действительности за всю историю подобных миссий ООН.
В любом случае, давайте закрепим мысль, что участие Казахстана в будущих операциях не является какой-то там авантюрой и уж тем более оккупацией (несмотря на выкрики с севера). Речь идет о признании уровня подготовки наших военнослужащих и зрелости государства. Также не забываем и о том, что миротворец — это не солдат на передовой, а солдат мира, которому доверяют самое сложное, а именно — стоять между конфликтующими сторонами и не дрогнуть. Ну и ко всему вышесказанному можно добавить и немного меркантильности — отправка казахстанского контингента в сектор Газа может быть и материальным вкладом в Совет мира, вокруг которого также разразились споры за последние дни. А это недешево, и платить будет не казахстанская сторона.
Фото из открытых источников
