Алматы 23.05.2023 13009

Гуманизация тюрем как фактор гуманизации общества

На днях в СМИ писали о том, что осужденная бежала из колонии в Алматинской области. Однако в ходе оперативных поисков её быстро задержали. Сообщалось, что всего с 2017-го по март 2023 года из учреждений КУИС совершено 23 побега. С учетом того, что за побег к предыдущему сроку добавляют в зависимости от степени тяжести от 3 до 6 лет, можно предположить, что люди бегут из казахстанских зон не от хорошей жизни. Не случайно в начала апреля эксперты ООН заключили, что «Казахстану пока не удалось искоренить практику пыток и жестокого обращения с заключенными в тюрьмах или задержанными в полицейских участках и следственных изоляторах».


Между прочим, в таких странах как Бельгия, Германия, Нидерланды, Мексика, Швеция и Австрия заключенным не добавляют сроки за побег, полагая, что у них есть естественное право на побег. (То есть в этих странах побег рассматривается как естественное проявление желания быть свободным и бороться за свою жизнь.) Правда, для этого из тюрьмы нужно бежать в другой одежде, не тюремной, поскольку добавят срок за кражу и другие преступления на воле. Вообще в развитых странах мира уже давно исповедуют философию, что заключенные имеют право находиться в нормальных, человеческих условиях, а не как у нас, «в хлеву». В цивилизованных странах лишение свободы рассматривают как принудительную изоляцию от общества и ничего более.

К примеру, благодаря гуманному подходу, в странах Скандинавии смогли серьезно снизить уровень преступности. Так, в тюрьмах Норвегии нет решеток. Там с осужденными обращаются максимально гуманно, даже ведут с ними в целях их исправления душевные разговоры. В Норвегии для исправления осужденные работают и получают достойную зарплату. В Финляндии заключенный с хорошим поведением может получить ключ от своей камеры. Впрочем, в большинстве развитых стран мира, как вы это могли видеть по фильмам, осужденные содержатся максимум по два человека в камере, то есть не по нескольку человек в крохотной каморке, как у нас.

Эксперты считают, что наши зоны по своим распорядкам напоминают жёсткие советские зоны. В некоторых зонах зэки порой пьют не совсем пригодную для питья воду, питаются «непонятной» пищей. Там практически отсутствует нормальное лечение заключенных. Здесь родственники с трудом добиваются свиданий с осужденными. А в ходе ЧП на зонах им туда попасть и вовсе невозможно. Причем эти чрезвычайные происшествия выливаются обычно в проведение жестоких «карательных» профилакториев, по крайней мере, так было еще пару лет назад. Кстати, до конца текущего года на зонах установят сплошное видеонаблюдение – «для повышения качества надзора и контроля» за отбывающими наказание. Только вот непонятно, будет ли этот надзор для всех равным, или станет избирательным?

На содержание исправительных учреждений, осужденных выделяются довольно значительные средства. Однако до зон продовольствие, одежда, медикаменты, возможно, иногда доходят в ограниченном количестве, либо по отдельным каналам. Об этом писали несколько лет назад разные источники. Обращение с осужденными как с ненужными обществу людьми, в конце концов, порождает у них злобу. Если в наших тюрьмах так относятся к заключенным, то каким образом они могут «перевоспитаться»? В свое время известный казахстанский правозащитник Е. Жовтис справедливо утверждал, что тюрьмы Казахстана могут «только озлобить, ожесточить, сделать более агрессивным и психически неуравновешенным любого, даже самого уравновешенного человека». Осужденные в нашей стране лишены многих прав, с ними силовики, при желании, по сути, могут сделать что угодно.

Между тем наша страна ратифицировала Конвенцию против пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания. В 2008 году был принят факультативный протокол этой Конвенции, согласно которому государственные органы обязаны принимать и рассматривать индивидуальные жалобы на пытки. Но, видимо, это правило не всегда распространяется на осужденных. Нередко так выходит, что наши осужденные, их родственники, по сути дела, находятся вне территории права. Многие эксперты считают, что такие распорядки на зонах стали следствием возвращения уголовно-исправительной системы в ведение МВД от Министерства юстиции.

Различные международные правозащитные организации возвращение пенитенциарных учреждений из Министерства юстиции в ведение МВД расценили как шаг назад в области прав человека. За счет этой меры работники министерства внутренних дел практически становятся «хозяевами» жизни зэков – от их поимки до нахождения в местах заключения. В результате создается своеобразный круг взаимообмена «беззакония». Контроль пенитенциарных учреждений минюстом разрывал такую порочную практику, более или менее обеспечивал соблюдение прав осужденных. И это диктовалось не только большим знанием законов сотрудниками минюста, но и также системой сдержек и противовесов данного министерства с системой МВД. Такая практика в развитых странах уже стала обыденной реальностью.

Весь этот «беспредел» происходит, по всей видимости, из-за того, что наша судебно-правовая система носит карательный характер. Ведь количество оправдательных приговоров в Казахстане в среднем не больше 1,4% от всех приговоров. Независимые казахстанские адвокаты говорят, что в Казахстане шанс получить оправдательный приговор по уголовным делам составляет меньше 2%. (К слову, есть версия, что сегодня количество оправдательных приговоров у нас меньше, чем при Сталине.) Известные юристы, правозащитники говорят о том, что у нас законы очень часто работают избирательно. К тому же не всегда выполняются нормы закона для полноценного предоставления услуг адвокатов по защите прав задержанных, особенно оплачиваемых за счет средств государства. Адвокаты при ведении дел своих подзащитных частенько встречаются с различными незаконными преградами по доступу к информации, конфиденциальному свиданию с задержанным и др. Нередко бывает и так, что задержанные не имеют возможности полноценно отстаивать свои права в судах.

К судье по традиции обращаются «Ваша честь». Это понятие подразумевает высокую степень моральной чистоты судьи. Ведь судьи должны оценивать каждое судебное дело не только с точки зрения закона, но и общечеловеческих понятий, идеи справедливости. Иначе и не может быть, поскольку судебная власть обеспечивает сохранение главного стержня общества - моральных и нравственных устоев, то есть человеческого обличья. Следовательно, от состояния судебной системы зависит благополучие всего общества, государства. В каком плачевном положении находится судебная власть нашей страны ни для кого не секрет. В казахстанских судах «воздух» пропитан духом коррупции и морального разложения. По идее судебная система является независимой от других госорганов. Но наши суды работают, в сущности, в одной связке с прокуратурой, полицией и акиматами.

Примечательно, что наши судебно-правовые органы, по-видимому, подспудно спускают на тормозах масштабное распространение в Казахстане суда присяжных, который существенно улучшит ситуацию со справедливыми приговорами и компетентным, законным расследованием преступлений. А не так, как у нас принято, вместо расследования выбивать признательные показания из подвернувшихся под руку, которые под пытками даже «слон» даст. Кроме того, начальство давит сверху, требуя палок (заведение уголовного дела в полицейской практике называется «палкой») в рамках «повышения эффективности работы». Самое печальное, что об этих фактах умалчивается, рассматривая их как обычное явление нашей культуры. Таким образом, жесткий прессинг наших осужденных, выбивание признаний под пытками являются производными от самой сущности нашей социальной действительности.

В сталинские времена произошло «заражение» советской действительности тюрьмой («призонизация»), сделавшей тюремную субкультуру (ее ценности и нормы) частью всей культуры, картины мира советского общества. Именно с тех пор быть «пацаном-паханом» стало главной ценностью советского, а затем и постсоветского пространства. Согласно высказыванию немецкого социолога М. Вебера, главным атрибутом власти выступает легитимное насилие. В советском государстве этот атрибут порой возводился до крайней точки, когда многие были не застрахованы от бесчинного произвола «правоохранительных» органов.

И в казахстанской институциональной матрице человек практически не имел полноценного института собственности, как и полноценного института защиты своих прав. Мы с советских времен воспитаны в русле идеологемы «от сумы да тюрьмы не зарекайся». В тот исторический период мы научились относиться к государству с одновременной опаской и почитанием, понимая, что в наших реалиях мы все в любой момент можем оказаться «в местах, не столь отдаленных». В итоге многие наши современные неформальные нормы и ценности имеют криминальную природу с советских времен противостояния государства и «воровского» мира.

Ведь на территории Казахстана в сталинские времена находились большие концлагеря, к нам в те времена разными путями попали много прокриминальных элементов. Во многом поэтому в Казахстане стала «царить» прокриминальная «мораль», органично интегрированная с советскими моральными нормами и ценностями. И всё это может продолжаться бесконечно долго, пока не начнет кардинально меняться наша культура. Поэтому гуманизация казахстанских тюрем, нашей судебно-правоохранительной системы должна привести к гуманизации всего общества, всей культуры и политической системы Казахстана. Вслед за этим начнется качественное развитие казахстанской экономики, науки, всей нашей цивилизации…

Фото из открытых источников


Талгат Мамырайымов