Стратегические ориентиры и идеологические установки Казахстана и Узбекистана находятся в одном ценностном и смысловом поле, при сохранении различий в инструментах и механизмах их практической реализации, – считает доктор исторических наук, профессор кафедры политологии Университета мировой экономики и дипломатии Ташкента Ранохон Турсунова. Эксперт по Центральной Азии рассказала о ключевых реформах, реализуемых в Узбекистане, и планах по развитию махалли.
— Ранохон Юсубжановна, на днях руководитель Администрации президента Узбекистана Саида Мирзиёева дала интервью, в котором акцентировала внимание на преобразованиях, проводимых в республике. Хотелось бы узнать ваше мнение о текущем этапе реформ. Как их можно охарактеризовать и какой эффект получат граждане в период реализации и по итогам?
— Спасибо за интересный вопрос. Да, действительно, опубликованное интервью руководителя Администрации президента Республики Узбекистан Саиды Мирзиёевой свидетельствует о том, что наша страна находится на новом этапе масштабных государственных преобразований. Это, прежде всего, фокус на долгосрочные структурные изменения. Проводимые реформы направлены не на краткосрочные политические или показные результаты, а на фундаментальные преобразования в общественных институтах и социально-экономической системе. Особо хочется выделить следующие ключевые направления:
Управление водными ресурсами, которые призваны стратегическим вызовом по причине изменения климата и высокой потребностью экономики;
Дальнейшее совершенствование образования и здравоохранения, которое носит системный и поэтапный характер.
Развитие предпринимательства и улучшение делового климата с целью упрощения процедур и стимулирования инвестиционной привлекательности.
Реформа судебной и правовой системы, которая считается базисом для устойчивых изменений, повышения доверия граждан и инвесторов.
Экологическая политика и устойчивое развитие.
Нельзя не отметить прагматизм и поэтапность проводимых преобразований. В интервью подчеркнуто, что реформы реализуются по этапам в рамках ограниченных ресурсов, инфраструктурных возможностей и финансовых реалий страны. Многие изменения требуют времени, значительных инвестиций и последовательной реализации. Это означает, что государство не стремится к быстрым эффектам, а ориентируется на устойчивое улучшение качества жизни и возможностей граждан.
Кроме того, важной составной частью реформ должно стать улучшение качества государственного управления и взаимодействия с обществом, которое выражается в диалоге с гражданами и мониторинге обратной связи, а также подотчётности решений, объективной оценке ситуации на местах и развитии кадрового потенциала государственной службы. Это свидетельствует о смещении акцента в сторону более ответственного, прозрачного и ориентированного на результат государственного управления.
Таким образом, текущий этап реформ Узбекистана характеризуется как начальный, но целенаправленный и системный. Государственная политика ориентирована на глубокие структурные изменения, умеренные, но устойчивые шаги, постоянный мониторинг прогресса и диалог с обществом.
— Какой сигнал дают обозначенные руководителем Администрации президента ориентиры? Какие из них вы бы назвали ключевыми?
— Ориентиры, обозначенные руководителем Администрации президента, несут в себе четкий и недвусмысленный сигнал как для государственных институтов, так и для общества в целом. Их суть заключается в подтверждении преемственности курса реформ, переходе от этапа постановки задач к этапу их глубокой, системной и ответственной реализации, а также в повышении требований к качеству государственного управления. Прежде всего, эти ориентиры демонстрируют, что реформы рассматриваются не как разовые инициативы или меры кампанийного характера, а как долгосрочная стратегия развития страны, основанная на прагматизме, устойчивости и реальных возможностях экономики. Подчеркивается необходимость отхода от формального подхода и ориентации исключительно на количественные показатели в пользу реального, измеримого улучшения качества жизни граждан.
Ключевыми из обозначенных ориентиров можно назвать следующие:
Во-первых, приоритет интересов человека и качества жизни, так как центральным элементом проводимых реформ, был обозначен конкретный гражданин – его социальная защищённость, доступ к образованию, здравоохранению, справедливому правосудию и экономическим возможностям.
Во-вторых, системность и поэтапность преобразований. Важно подчеркнуть, необходимость последовательной реализации реформ с учётом ресурсов, институциональной готовности и долгосрочных последствий.
В-третьих, повышение качества государственного управления и ответственности кадров, так как отдельный акцент сделан на роли управленческих решений, профессионализме и персональной ответственности должностных лиц.
В-четвертых, открытость и диалог с обществом, так как ориентиры подтверждают стремление к более прозрачной модели управления, основанной на доверии, общественном контроле и прямом взаимодействии с гражданами.
И, наконец, устойчивость и долгосрочный эффект реформ, так как конечной целью является формирование устойчивых институтов и механизмов, способных работать независимо от текущей конъюнктуры.
В целом, обозначенные руководителем Администрации Президента ориентиры являются сигналом перехода к более зрелому этапу реформ, где во главу угла ставятся ответственность, результативность и доверие общества.
— Насколько современная политика страны поддерживает инициативы граждан и обеспечивает возможности для развития демократизации?
— Современная государственная политика страны последовательно ориентирована на расширение участия граждан в общественно-политической жизни и создание институциональных условий для развития демократических процессов. В основе данного подхода лежит понимание того, что устойчивое развитие государства невозможно без активной гражданской позиции, общественного доверия и действенных механизмов обратной связи. В последние годы сформирована и развивается нормативно-правовая и организационная база, направленная на поддержку гражданских инициатив. Расширяются возможности для общественного обсуждения государственных программ и нормативных актов, внедряются цифровые инструменты взаимодействия между государством и обществом, а также усиливается роль институтов общественного контроля и самоуправления. Эти меры создают реальные каналы влияния граждан на процессы принятия решений. Одновременно предпринимаются шаги по укреплению демократических институтов, включая повышение прозрачности деятельности органов власти, развитие независимых механизмов правовой защиты, обеспечение большей открытости средств массовой информации и расширение пространства для общественного диалога. Важным направлением остаётся формирование культуры ответственности как со стороны государства, так и со стороны общества. Следует отметить, что процесс демократизации носит поэтапный и эволюционный характер. Государственная политика исходит из необходимости сочетать расширение свобод и инициатив с обеспечением социальной стабильности и институциональной устойчивости. Такой подход позволяет избегать формализма и создавать условия для закрепления демократических практик в повседневной жизни.
Таким образом, можно констатировать, что современная политика страны не только поддерживает инициативы граждан, но и постепенно формирует устойчивую среду для развития демократизации. Эффективность этих процессов во многом будет зависеть от активного участия самих граждан, развития гражданской ответственности и дальнейшего укрепления диалога между обществом и государством.
— Президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев объявил 2026 год «Годом развития махалли и всего общества». Расскажите подробнее о данной инициативе. Какие политические и социальные задачи она преследует?
— Объявление 2026 года «Годом развития махалли и всего общества» является логичным продолжением курса президента Республики Узбекистан Шавката Мирзиёева на углубление социально ориентированных реформ и укрепление институтов общественного участия. Данная инициатива отражает стратегическое понимание махалли не только как традиционного института самоуправления, но и как ключевого звена в системе взаимодействия государства и граждан. В основе инициативы лежит задача повышения роли махалли в решении социально-экономических вопросов на местах. Речь идёт о расширении её полномочий, укреплении организационного и кадрового потенциала, а также обеспечении финансовых и административных условий для более самостоятельной и результативной работы. Махалля рассматривается как пространство, где наиболее точно выявляются реальные потребности населения, где государственная политика должна приобретать практическое, адресное выражение.
С политической точки зрения инициатива направлена на дальнейшее развитие институтов местного самоуправления и децентрализацию управления; укрепление диалога между государством и обществом через устойчивые и доверительные механизмы взаимодействия; формирование культуры гражданской ответственности и участия в принятии решений на локальном уровне; повышение эффективности реализации государственных программ за счёт их адаптации к условиям конкретных территорий.
В социальном плане Год развития махалли и всего общества нацелен на: адресную поддержку социально уязвимых слоёв населения; содействие занятости, развитию малого предпринимательства и самозанятости на уровне махаллей; укрепление социальной сплочённости, профилактику социального неблагополучия и конфликтов; развитие инициатив граждан в сферах образования, культуры, экологии и благоустройства.
Особое значение имеет то, что инициатива подчёркивает взаимосвязь между развитием махалли и развитием всего общества. Махалля в данном контексте рассматривается не изолированно, а как фундамент формирования активного, ответственного и солидарного общества, где каждый гражданин ощущает свою причастность к происходящим изменениям.
Таким образом, объявление 2026 года Годом развития махалли и всего общества преследует комплексные политические и социальные цели: от укрепления демократических основ управления и повышения эффективности социальной политики до формирования устойчивых механизмов общественного участия и повышения качества жизни граждан.
— Каким образом развитие махалли влияет на качество жизни граждан? Насколько они отражают голос народа, а не только транслируют позицию государства?
— Развитие института махалли напрямую влияет на качество жизни граждан, поскольку именно на уровне махалли наиболее четко проявляются повседневные социальные, экономические и бытовые потребности населения. Махалля выступает связующим звеном между государством и человеком, обеспечивая адресность государственной политики и ее адаптацию к реальным условиям конкретных территорий. С практической точки зрения укрепление махалли способствует более эффективному решению вопросов социальной поддержки, занятости, благоустройства, профилактики правонарушений, а также развитию локальных инициатив в сферах образования, культуры и экологии. Благодаря близости к населению махаллинские структуры способны оперативно выявлять проблемы, сопровождать семьи и отдельных граждан, нуждающихся в поддержке, и обеспечивать персонализированный подход, что в итоге отражается на росте социальной защищенности и комфорта проживания.
Что касается представительства интересов граждан, современная модель развития махалли ориентирована не только на реализацию государственных программ, но и на выражение и агрегирование общественного запроса. Махалля призвана быть площадкой для прямого диалога, обсуждения инициатив, выработки коллективных решений и донесения консолидированной позиции жителей до органов власти. Расширение механизмов общественного обсуждения, выборности, обратной связи и прозрачности деятельности махаллинских органов усиливает их представительную функцию. При этом следует отметить, что эффективность отражения «голоса народа» напрямую зависит от уровня вовлечённости самих граждан, активности местных лидеров и качества организационной работы. Государственная политика в данной сфере направлена на то, чтобы махалля постепенно переходила от роли административного проводника к роли полноценного института общественного самоуправления, способного балансировать интересы государства и общества.
В целом, развитие махалли создаёт условия для повышения качества жизни граждан через адресные решения и укрепление социальной сплоченности, а также способствует формированию более подлинного и устойчивого общественного представительства на местном уровне.
— Способна ли махалля стать механизмом сокращения разрыва между принятием решений и их исполнением или она рискует превратиться в дополнительный бюрократический уровень?
— Махалля по своей природе и функциональному назначению обладает значительным потенциалом для сокращения разрыва между принятием управленческих решений и их практической реализацией. Будучи институтом, находящимся в непосредственной близости к гражданам, она позволяет оперативно доводить государственные решения до уровня конкретных семей и одновременно обеспечивать обратную связь о реальных результатах их исполнения. При правильной институциональной модели махалля способна выполнять роль эффективного посредника между органами власти и населением: уточнять приоритеты на местах, адаптировать общегосударственные программы к локальным условиям, выявлять риски и узкие места ещё на стадии реализации, а также содействовать контролю за исполнением решений. Это существенно повышает практическую результативность государственной политики и снижает вероятность формального подхода.
В то же время риск превращения махалли в дополнительный бюрократический уровень действительно существует, если её деятельность ограничивается формальной отчётностью, дублированием функций других органов и отсутствием реальных полномочий. Осознание данного риска на государственном уровне предопределило курс на сокращение избыточных процедур, цифровизацию процессов, чёткое разграничение компетенций и повышение персональной ответственности должностных лиц на уровне махалли. Ключевым условием предотвращения бюрократизации является расширение реальной самостоятельности махалли, подкреплённой ресурсами, а также её подотчётность прежде всего жителям, а не только вышестоящим структурам. Не менее важным фактором остаётся активное участие граждан, которое превращает махаллю из административного звена в живой механизм общественного самоуправления.
Таким образом, махалля способна стать действенным инструментом сокращения разрыва между решениями и их исполнением при условии, что её развитие будет сопровождаться усилением полномочий, прозрачностью деятельности и вовлечённостью населения. В этом случае она не только не станет дополнительным бюрократическим уровнем, но и будет работать как один из ключевых элементов эффективного и ориентированного на человека государственного управления.
— Можно ли рассматривать «Год махалли» в Узбекистане и курс президента Касым-Жомарта Токаева на создание «слышащего государства» как схожие ответы на запрос общества? По вашему мнению, в чем заключается схожесть и принципиальное различие этих моделей?
— Инициативу «Год махалли» в Республике Узбекистан и курс президента Республики Казахстан Касым-Жомарта Токаева на формирование концепции «слышащего государства» вполне обоснованно можно рассматривать как схожие по своей природе ответы на общественный запрос на более открытую, чувствительную и ориентированную на человека модель государственного управления. В обоих случаях речь идет о переосмыслении роли государства и усилении механизмов обратной связи с гражданами.
Схожесть этих подходов заключается прежде всего в следующем. Это прежде всего признание центральной роли гражданина в системе принятия и реализации государственных решений. Обе модели исходят из того, что эффективность политики измеряется реальными изменениями в жизни людей, а не формальным исполнением программ. Кроме того, обе модели делают акцент на диалоге и обратной связи, включая институционализацию механизмов обращения граждан, общественного контроля и учета общественного мнения. Они основаны на стремлении сократить дистанцию между властью и обществом, повысить доверие к государственным институтам и их подотчетность, а также на переход от директивного управления к сервисной модели государства, ориентированной на потребности населения.
В то же время между этими моделями существуют и принципиальные различия, обусловленные историческими, институциональными и управленческими особенностями двух стран.
Ключевое различие состоит в уровне и форме реализации. Концепция «слышащего государства» в Казахстане носит преимущественно вертикально-институциональный характер и ориентирована на трансформацию работы государственных органов, их управленческой культуры, процедур реагирования на обращения граждан и открытости центральных и региональных органов власти. В свою очередь, «Год махалли» в Узбекистане делает акцент на горизонтальном и локальном измерении участия общества. Махалля рассматривается не только как канал обратной связи, но и как самостоятельный институт общественного самоуправления, способный выявлять проблемы, формировать инициативы и участвовать в их практической реализации на уровне конкретных сообществ. Иными словами, если модель «слышащего государства» фокусируется на том, чтобы государственный аппарат научился лучше слышать и реагировать, то развитие махалли направлено на то, чтобы общество на местах стало активным соучастником управления, а не только источником запросов.
Таким образом, обе инициативы отражают общий тренд на гуманизацию и демократизацию государственного управления, но реализуют его разными путями. Их можно рассматривать как комплементарные модели, каждая из которых по-своему отвечает на запрос общества на участие, справедливость и эффективность власти.
— Насколько, на ваш взгляд, сегодня сопоставимы стратегические ориентиры и идеологические акценты Казахстана и Узбекистана?
— На современном этапе стратегические ориентиры и идеологические акценты Республики Казахстан и Республики Узбекистан в значительной степени сопоставимы. Это обусловлено как общностью регионального контекста, так и схожими общественными запросами на устойчивое развитие, социальную справедливость и повышение эффективности государственного управления. В обеих странах ключевыми стратегическими приоритетами являются экономическая модернизация, повышение качества жизни населения, укрепление социальной стабильности и формирование более открытой и ориентированной на граждан модели государства. Казахстан и Узбекистан последовательно декларируют отход от сугубо административного подхода в управлении и переход к принципам подотчетности, диалога и ответственности власти перед обществом.
С точки зрения идеологических акцентов прослеживается схожее понимание роли государства как активного участника социального развития и гаранта базовых прав и возможностей граждан. В центре внимания находятся ценности социальной солидарности, справедливости, равного доступа к услугам, а также поддержка инициатив снизу. Обе страны подчеркивают важность национальной идентичности и традиционных общественных институтов, сочетая их с задачами модернизации и интеграции в глобальные процессы.
В то же время сохраняются и определенные различия, отражающие специфику политических систем и институциональных моделей. Казахстан в большей степени делает акцент на трансформации управленческой культуры государственного аппарата и институционализации принципов «слышащего государства», тогда как Узбекистан уделяет особое внимание развитию локальных форм самоуправления, таких как махалля, и их роли в реализации социальной политики и общественного участия.
В целом можно констатировать, что стратегические ориентиры и идеологические установки Казахстана и Узбекистана находятся в одном ценностном и смысловом поле, при сохранении различий в инструментах и механизмах их практической реализации. Эта сопоставимость создает благоприятные условия для углубления двустороннего сотрудничества и формирования общего подхода к региональному развитию в Центральной Азии.
