Вступление в законную силу новой Конституции — это историческое событие, оказывающее прямое влияние на судьбу нации, заявил Касым-Жомарт Токаев. По словам президента, Основной закон страны, который начал действовать 1 июля, открывает путь к этапу масштабных общественно-политических процессов. О наиболее значимых изменениях, которые грядут в Казахстане, и о важности инициативы главы государства по проведению конституционной реформы мы побеседовали с международным политтехнологом Олегом Поливановым.
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Катализатор регионального прогресса — эксперт о новой Конституции РК
Экономики РК и Грузии становятся взаимодополняющими — эксперт
Казахстан становится точкой притяжения талантов
— Олег, как вы оцениваете значение вступления в силу новой Конституции Казахстана с точки зрения модернизации политической системы?
— Конституционная реформа в Казахстане отвечает на запрос, который копился годами. Формально страна имела многопартийную систему, но по сути партии функционировали как политические оболочки — без укорененности в обществе, без реальной связи с конкретным избирателем. Человек в этой системе оставался объектом, а не субъектом политического процесса. Новая Конституция закладывает институциональные условия для того, чтобы эта связь начала выстраиваться заново: создаются условия для появления новых политических сил с реальной, а не декларативной повесткой. Это модернизация не ради формы, а ради содержания — попытка вернуть политику к человеку.
— По мнению Касым-Жомарта Токаева, новый Основной закон призван укрепить фундаментальные основы государства, вывести страну на траекторию устойчивого развития во всех сферах. Какие аспекты конституционной реформы, по вашему мнению, станут основой долгосрочной политической стабильности? И какие перспективы открываются перед Казахстаном после реализации этих изменений?
— Долгосрочная политическая стабильность строится на управляемости и легитимности в глазах общества. Именно поэтому центральным элементом реформы должно стать качество выборов и многопартийность нового типа. Если раньше партии существовали параллельно с обществом — с одной стороны электорат, с другой партийные структуры — то теперь открывается перспектива появления партий с ясной идеологией, конкретной программой и реальной работой с людьми на местах, а не только в период избирательных кампаний. Это создает кумулятивный эффект: чем предметнее партии работают с интересами конкретных групп населения, тем устойчивее становится вся политическая система — она перестает зависеть от одного центра принятия решений и начинает опираться на распределенную сеть представительства. Для Казахстана это перспектива перехода от системы, где стабильность обеспечивалась вертикалью, к системе, где стабильность обеспечивается балансом интересов.
— Какие положения Конституции Казахстана, на ваш взгляд, наиболее способствуют укреплению принципов верховенства закона, баланса ветвей власти и развитию государственных институтов?
— Наиболее значимым здесь представляется пересмотр компетенций парламента и уточнение механизмов сдержек и противовесов между ветвями власти. Речь идет не о косметическом расширении полномочий, а о содержательном изменении логики: законодательная власть получает больше инструментов для самостоятельной постановки вопросов, контроля над исполнительной властью и формирования повестки. Баланс и эффективность парламентской работы в новой редакции Конституции заметно улучшаются — это касается механизмов взаимодействия с правительством и роли депутатского корпуса в законотворческом процессе. Такие изменения работают на укрепление институтов в широком смысле: когда полномочия четко распределены и закреплены, снижается пространство для неформальных практик и персоналистских решений, а верховенство закона перестаёт быть декларацией.
— Хотелось бы услышать ваше мнение про инициативу Касым-Жомарта Токаева, связанную с трансформацией парламента.
— Эта инициатива Токаева — один из наиболее практико-ориентированных элементов всей реформы. Ее смысл не в перераспределении портфелей, а в изменении самой природы парламентской работы: от ратификации решений, принятых в другом месте, к формированию собственной политической субъектности. Это долгий процесс, и одной конституционной нормой он не завершается — нужна соответствующая культура законотворчества, подготовленный депутатский корпус. Но сам вектор задан верно. При этом важно понимать, что трансформация парламента — это только один уровень системы. Логичным и, на мой взгляд, необходимым следующим шагом должна стать трансформация местного самоуправления: без развития институтов на местном уровне реформа верхнего эшелона власти рискует остаться архитектурно красивой, но не подкрепленной снизу.
— Как вы считаете, какую роль сыграл президент Токаев в инициировании и продвижении конституционной реформы?
— Токаев в данном случае выступил не столько инициатором отдельных поправок, сколько автором системного пересмотра архитектуры государственного управления — с последовательной логикой и обозначенной перспективой дальнейших шагов. Важная деталь, которая отличает эту реформу от многих аналогичных процессов на постсоветском пространстве: она затрагивает не только суть — то есть, распределение полномочий и содержание институтов, но и форму. А форма здесь означает прозрачность процедур, доступность информации о работе органов власти, больше пониманий правил игры для рядового гражданина. Модернизация формы без модернизации сути — имитация; модернизация сути без модернизации формы — реформа, непонятная обществу. Соединение этих двух уровней — то, что делает роль Токаева в этом процессе системообразующей, а не точечной. Для этого также нужно проводить большую разъяснительную работу профессионалами на местах.
— Как международное экспертное сообщество воспринимает казахстанскую модель конституционного обновления? Можно ли говорить о том, что она представляет интерес для других государств постсоветского пространства?
— Международные наблюдатели и эксперты обращают внимание прежде всего на последовательность процесса — казахстанская модель не выглядит разовой политической акцией, а встроена в понятную траекторию с обозначенными следующими шагами, включая ожидаемую реформу местного самоуправления. Для постсоветского пространства, где конституционные изменения нередко сводятся либо к продлению полномочий действующей власти, либо к декларативным правкам без институционального наполнения, казахстанский кейс выделяется именно попыткой содержательного обновления — с прицелом на повышение прозрачности и доверия, а не только на перераспределение власти. Это делает модель предметом интереса для других государств региона, которые ищут форматы модернизации, не разрушающие институциональную преемственность, но при этом дающие реальный эффект.
— Какое значение новая Конституция может сыграть в укреплении инвестиционной привлекательности Казахстана, доверия общества к государству и расширении международного сотрудничества?
— Инвестиционная привлекательность страны в долгосрочной перспективе определяется не столько отдельными экономическими показателями, сколько предсказуемостью и прозрачностью институтов — именно на это ориентированы инвесторы, когда оценивают политические риски. Конституционная реформа, которая укрепляет верховенство закона, повышает качество парламентской работы и делает избирательные процедуры более прозрачными, напрямую работает на снижение этих рисков. То же самое верно и для доверия внутри общества: чем понятнее и доступнее становятся правила формирования власти, тем выше готовность граждан считать эту власть легитимной. Поэтому дальнейшее увеличение открытости и доступности — не сопутствующий эффект реформы, а ее ключевое условие: без роста прозрачности институциональные изменения останутся техническими поправками, не конвертирующимися ни в доверие общества, ни в интерес со стороны международных партнеров.
Фото из личного архива Олега Поливанова
