Организация тюркских государств постепенно становится площадкой, где историческая и культурная близость все теснее соединяется с экономикой, транспортом и большой дипломатией. Предложение президента Казахстана Касым-Жомарта Токаева рассмотреть участие России через формат «ОТГ+» либо в статусе наблюдателя добавило этому процессу новое измерение.
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Казахстан укрепляет позиции в глобальном рейтинге миролюбия
К мнению Токаева прислушиваются в мире — аналитик
Наше общее великое прошлое стало основой яркого будущего — Токаев
У инициативы есть не только историческая основа. Экономические связи внутри тюркского пространства заметно растут. Товарооборот Казахстана с государствами ОТГ приблизился к 10 млрд долларов, увеличившись на 40% по сравнению с предыдущим годом. Объем перевозок по Среднему коридору за девять месяцев вырос на 30%, транзитные перевозки на 90%, а железнодорожные грузоперевозки Казахстана со странами организации приблизились к 40 млн тонн.
При этом позиция Астаны остается последовательной: ОТГ должна развиваться, прежде всего, как пространство торгового, экономического, транспортного, технологического и гуманитарного сотрудничества, не превращаясь в военный альянс. В такой конструкции возможное участие России приобретает не только символическое значение. Речь идет о расширении самой архитектуры взаимодействия на евразийском пространстве. Эти тезисы и показатели были заложены в исходном материале интервью. О том, почему присутствие России может оказаться важнее формального статуса, как исторические связи способны работать на современное сотрудничество и в чем заключается особенность дипломатического подхода Токаева, мы поговорили с российским аналитиком Александром Ананьевым, ранее работавшим в постоянном представительстве России при ООН.
— Еще до инициативы Касым-Жомарта Токаева вы выступали за подключение России к тюркскому сотрудничеству, в том числе в качестве наблюдателя. В чем стратегическое значение такого шага и почему само присутствие России на площадке ОТГ может оказаться важнее формального статуса?
— Если коротко, то оцениваю очень высоко. Теперь объясню свою позицию.
Пять лет я проработал в постпредстве России при ООН в Нью-Йорке и считаю, что международные переговорные площадки в различных форматах необходимы для диалога между странами и объединениями, для поддержания баланса в мире.
Есть такая мысль, которую часто выражают через английскую дипломатическую традицию: кто отказывается от переговоров, тот проигрывает. Отказ от диалога лишает стороны возможности искать решение.
Потенциальное участие России даже в качестве наблюдателя открыло бы возможность постоянно присутствовать на площадке ОТГ, участвовать в обсуждениях и поддерживать прямые контакты с ее участниками.
Именно поэтому инициатива Касым-Жомарта Токаева представляется мне прагматичной.
Президент Казахстана несколько лет проработал заместителем Генерального секретаря ООН, поэтому значение многостороннего обсуждения международных вопросов ему известно не понаслышке. Международные организации полезны, прежде всего, тогда, когда позволяют не просто фиксировать позиции, а находить решения и точки соприкосновения.
ОТГ постепенно превращается из культурного и языкового объединения в самостоятельную экономическую и политическую площадку. Россия, взаимодействуя с государствами организации, могла бы содействовать развитию ее отношений с другими международными партнерами и расширению сотрудничества на евразийском пространстве.
Здесь важно понимать разницу между формальным участием и политическим содержанием. Даже статус наблюдателя может иметь серьезное значение, если он обеспечивает регулярный диалог и возможность обсуждать инициативы.
В дипломатии само присутствие за столом переговоров иногда значит не меньше, чем право голоса.
— Токаев связывает возможное участие России с многовековыми отношениями тюркского и российского пространства и поддержал проект «Алтай – колыбель тюркской цивилизации». Насколько исторические связи сегодня могут становиться практическим ресурсом дипломатического и экономического сотрудничества?
— Взаимодействие славян и тюрков началось еще в древности. Славяне соседствовали с хазарами, волжскими булгарами, печенегами, половцами.
Эти отношения были очень разными. Были военные столкновения, но одновременно существовали торговля, династические связи и культурный обмен. Именно такая многогранность особенно важна для понимания истории.
Более двух столетий тесного взаимодействия русских княжеств с Золотой Ордой тоже не могли пройти бесследно. Русские князья ездили к ханам, получали ярлыки на княжение, взаимодействовали с ордынской системой управления. Впоследствии Москва сформировалась как централизованное государство и крупная евразийская держава.
Поэтому тюркское наследие, на мой взгляд, является неотъемлемой частью российской истории.
Об этом свидетельствует даже язык. В русский вошло множество тюркизмов: «чердак», «чулан», «амбар», «кафтан», «карман», «тулуп», «штаны» и другие слова.
Представители евразийской мысли, в частности Николай Трубецкой, позднее Лев Гумилев, рассматривали развитие России именно через взаимодействие разных народов и культур. В рамках такого подхода Россия воспринимается как евразийская цивилизация, в формировании которой тюркская составляющая сыграла заметную роль.
Есть и современное измерение. В России живут многочисленные тюркские народы, существуют Татарстан, Башкортостан, Алтай, Тыва, Хакасия, Саха. Исторические и культурные контакты с остальным тюркским миром продолжаются.
Поэтому обращение Токаева к проекту «Алтай – колыбель тюркской цивилизации» я рассматриваю как содержательный исторический аргумент.
Взаимодействие России с тюркским миром не нужно искусственно конструировать. Оно существует столетиями. Вопрос состоит в том, как этот исторический фундамент использовать уже для современных форм сотрудничества.
— ОТГ объединяет государства с собственными экономическими и внешнеполитическими интересами. Может ли участие России способствовать формированию более многоцентровой модели организации, в которой расширение партнерств усиливает самостоятельность самой ОТГ?
— Я бы именно так и рассматривал этот процесс.
Многоцентровая модель и многосторонние переговорные площадки позволяют государствам согласовывать интересы, не отказываясь от собственных национальных приоритетов.
Россия имеет большой опыт участия в подобных форматах. Например, с 2005 года она обладает статусом наблюдателя в Организации исламского сотрудничества. Это показывает, что международные организации могут создавать различные формы взаимодействия с государствами, заинтересованными в сотрудничестве.
И сама тема взаимодействия России с тюркским объединением появилась не сейчас. Еще в 2016 году Сергей Лавров допускал возможность присоединения России к тогдашнему Совету сотрудничества тюркоязычных государств при соответствующей форме участия.
Получается, нынешняя инициатива Токаева возникла не на пустом месте. Но теперь эта идея прозвучала непосредственно на уровне главы государства и получила совершенно другой дипломатический вес.
Участие России могло бы расширить возможности организации. При этом смысл здесь не в том, чтобы один ведущий участник сменил другого.
Речь идет о более сложной модели, когда государства способны согласовывать интересы, сохраняя собственную самостоятельность.
Инициатива Токаева, на мой взгляд, как раз отражает такое понимание международной дипломатии. Казахстан предлагает расширить круг возможных партнеров ОТГ и тем самым укрепить самостоятельное значение самой организации.
— Токаев подчеркивает, что ОТГ не должна становиться военным альянсом. Одновременно Казахстан развивает Средний коридор, Север – Юг и другие транспортные направления. Можно ли говорить о модели регионального сотрудничества, где безопасность обеспечивается, прежде всего, через экономическую взаимосвязанность?
— Здесь есть очень понятная дипломатическая логика.
Позиция Касым-Жомарта Токаева заключается в том, чтобы сосредоточить деятельность ОТГ главным образом на экономическом, культурном и гуманитарном сотрудничестве.
Когда государства объединяют транспорт, торговля, инвестиции и культурные связи, у них появляется все больше конкретных общих интересов.
Значительное место в подходе Токаева занимает тема транспортных коридоров. Казахстан развивает не только Средний коридор, но и направление Север – Юг, а также другие маршруты.
Это принципиально важно.
Средний коридор обеспечивает связи через Каспийское море в направлении Кавказа и Европы. Север – Юг формирует другую систему грузовых потоков. Эти маршруты могут обслуживать разные торговые потребности.
Получается, Казахстан не ставит себя перед необходимостью выбрать одну дорогу и отказаться от остальных. Наоборот, чем больше маршрутов, тем больше у государства логистических и экономических возможностей.
То же самое, на мой взгляд, происходит и в дипломатии.
Россия является одним из важнейших участников транспортных и торговых процессов на евразийском пространстве. Поэтому сотрудничество с ней сохраняет большое практическое значение.
Я считаю, что именно экономическая взаимосвязанность способна стать одной из наиболее прочных основ дальнейшего развития ОТГ. Чем больше конкретных совместных проектов, тем больше практических интересов объединяет государства.
— Казахстан одновременно развивает тюркское сотрудничество, стратегическое партнерство с Россией, отношения с Китаем, Турцией и европейскими странами. В чем вы видите особенность дипломатического подхода Касым-Жомарта Токаева?
— Касым-Жомарт Токаев демонстрирует лучшие качества классической дипломатии.
Иногда в международной политике начинают действовать по принципу «сгорел сарай – гори и хата». Токаев, напротив, сохраняет взвешенные позиции и стремится поддерживать внешнеполитический баланс.
И здесь я вновь хотел бы обратить внимание на его дипломатический опыт.
Для Казахстана важно развивать отношения с Россией, Китаем, Турцией, другими тюркскими государствами и европейскими партнерами. Причем это не должно означать необходимость выбирать между различными направлениями сотрудничества.
На мой взгляд, Токаев исходит из того, что международная политика должна строиться не на искусственном противопоставлении партнеров, а на поиске взаимовыгодных решений.
Предложение России участвовать в работе ОТГ соответствует именно такой логике.
Оно позволяет совместить сразу несколько направлений: исторические и культурные связи, экономические интересы, транспортную взаимосвязанность и дипломатическое взаимодействие.
Особенно важно, что инициатива прозвучала именно от Казахстана. Страна предлагает рассматривать расширение сотрудничества не как изменение баланса внутри организации, а как дополнительную возможность для ее участников.
Российско-казахстанские отношения, на мой взгляд, могут получить еще одно направление развития, если обе страны смогут взаимодействовать и через площадку ОТГ.
И здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали.
Ценность классической дипломатии в том, чтобы не отказываться от переговоров, не закрывать дополнительные площадки взаимодействия, а использовать их для согласования интересов.
Полагаю, предложение Касым-Жомарта Токаева открывает именно такую перспективу.
Фото из открытых источников
