О смерти Мухтара Шаханова стало известно 19 апреля — писателю было 83 года. Его уход воспринимается как завершение эпохи, в которой литератор еще сохранял статус властителя дум и активного участника остроактуальной политической повестки.
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Жизнь замечательных людей: 15 очерков о казахах
И грянул декабрь: протест генерала Калматаева
Он мог стать другим человеком. Грани Заманбека Нуркадилова
Мухтар Шаханов — поэт, чье имя в Казахстане давно вышло за пределы литературы. Для нескольких поколений он был автором стихов и поэм, общественной фигурой, участником споров о языке, исторической памяти, достоинстве и праве на прямое высказывание. В его случае литературная биография срослась с гражданской настолько плотно, что эти линии уже трудно рассматривать по отдельности.
Родился он 2 июля 1942 года в селе Каскасу Южно-Казахстанской области. Первое его опубликованное стихотворение, «Сырдария», вышло в 1959 году. Первый сборник «Бақыт» появился в 1966-м, затем вышли «Балладалар» в 1968 году, «Ай туып келеді» в 1970-м, «Қырандар төбеге қонбайды» в 1974-м, «Ғашықтық» в 1979-м, «Махаббатты қорғау» в 1982-м, «Ғасырларды безбендеу» в 1988-м. Эта хронология важна потому, что литературное имя Шаханова сложилось еще в советский период, задолго до его поздней общественной и политической роли.
В 1960-е он работал в газете «Оңтүстік Қазақстан», затем был корреспондентом «Лениншіл жас» по южным областям. В 1971–1976 годах Шаханов работал в системе государственного телевидения и радиовещания, в 1976–1979 годах — в государственном комитете по издательству, полиграфии и книжной торговле, с 1984 по 1993 год возглавлял «Жалын», с 1986 года был секретарем Союза писателей Казахстана. К середине 1980-х это был уже автором нескольких поэтических сборников, сценических постановок и обладателем солидной репутации в литературной жизни республики.
Известность Шаханова держалась прежде всего на поэмах, где его интонация раскрывалась полнее всего. «Танакөз» закрепила за ним репутацию автора, способного соединять эмоциональную напряженность с ясным сюжетным движением. «Сейхундария» обращалась к исторической памяти через образ Сырдарьи и через работу с древним преданием. «Күретамырды іздеу» строилась вокруг темы молодости и внутреннего поиска. «Сенім патшалығы» сводила в одном пространстве людей разных эпох и выводила разговор к философскому вопросу о вере, верности и нравственной опоре.
В более жестком духе были написаны «Нарынқұм трагедиясы» и «Отырар дастаны». В первом случае Шаханов обращался к фигуре Махамбета и к теме исторического сопротивления. Во втором — к падению Отрара, одной из самых нагруженных тем тюркской исторической памяти. Эти тексты многое объясняют в его дальнейшей судьбе общественно-политического деятеля. Его склонности говорить о чести, предательстве, памяти, цене поражения и исторической ответственности.
Литературовед Әбділхамит Қуанұлы Нарымбетов, разбирая поэтический мир Шаханова, выделял в нем гражданскую интонацию, публицистическую напряженность, философскую нагрузку, конфликтность и тяготение к жанрам, где мысль развивается через событие и нравственное испытание. Это точная характеристика его сильной стороны. В казахской поэзии Шаханов занял место автора, которому был нужен крупный сюжет, высокий эмоциональный накал и прямой разговор о ценностях, имеющих общественный вес.
Наряду с поэзией он работал и для театральной сцены — его поэтические пьесы «Махаббат таңы» 1970 года, «Сенім патшалығы» 1977 года и «Көкейкесті» 1987 года с успехом исполнялись на отечественных подмостках.
К концу 1980-х Шаханов стал фигурой общенационального масштаба. В 1989 году был избран народным депутатом СССР, в 1991-м депутатом Верховного Совета Казахстана. Главным узлом его общественно-политической ипостаси стал Желтоксан, с которым в массовом восприятии имя Шаханова оказалось связано особенно прочно, поскольку именно он вывел тему декабрьских событий 1986 года на союзный уровень и добивался пересмотра официальной трактовки, сводившей протест в Алма-Ате к проявлению «казахского национализма». В 1989 году на Съезде народных депутатов СССР Шаханов открыто говорил о насильственном подавлении молодежного выступления, после чего его роль в борьбе за историческую реабилитацию Желтоксана стала одной из центральных частей его общественного образа.
В последующие годы эта линия только расширялась: в 1992 году он возглавил республиканский комитет по проблемам Арала, Балхаша и экологии Казахстана, в 1993 году был назначен чрезвычайным и полномочным послом Казахстана в Кыргызстане, позднее избирался в казахстанский парламент, сохраняя репутацию человека, для которого государственная должность не отменяла прежней прямоты и конфликтности. Поэтому его политическая и общественная биография воспринималась не как отход от литературы, а как иной способ говорить о тех же вещах, которые давно определяли его стихи и поэмы — о памяти, чести, ответственности и цене исторического молчания.
В поздние десятилетия Шаханов сохранил ту же линию поведения, которая сделала его заметной фигурой еще в конце советского периода: он продолжал вмешиваться в споры о языке, национальной памяти и культурной политике, причем делал это в привычной для себя манере — резко, без дипломатических оговорок и с готовностью идти против преобладающего настроения. В 2007 году, уже будучи депутатом, он выступал против перевода казахского языка на латиницу в той форме, которая тогда обсуждалась, предупреждая о расколе между носителями кириллицы и новой графики и настаивая на том, что первоочередной задачей остается реальное знание казахского языка, а не техническая смена алфавита. Эта позиция вызвала новую волну споров, но хорошо совпадала с его прежним образом человека, для которого языковой вопрос всегда был частью более широкого разговора о состоянии нации.
Именно в этой резкости заключалась одна из причин его особого места в медиапространстве страны. Шаханов не был удобной личностью: его высказывания раздражали, поляризовали, нередко вызывали ответную критику, но именно поэтому он не превращался в декоративный символ. Даже когда государство окончательно закрепило его положение официальными знаками признания, он воспринимался не как церемониальная фигура, а как человек с трудным, конфликтным общественным темпераментом. В 2022 году, к его восьмидесятилетию, президент присвоил ему звание «Қазақстанның Еңбек Ері» за огромный вклад в развитие казахской литературы, а в 2024 году Кыргызстан наградил его орденом «Данакер» за вклад в укрепление дружбы между двумя странами.
К этому времени его статус уже не зависел от выхода новой книги или отдельного публичного выступления, поскольку Шаханов давно стал частью символического пантеона позднесоветского и постсоветского Казахстана. В этом качестве он соединял несколько ролей сразу: поэта гражданского темперамента, свидетеля и участника ключевых общественных конфликтов, защитника казахского языка, человека, для которого тема исторической правды оставалась не литературным сюжетом, а практическим требованием к настоящему.
Касым-Жомарт Токаев сегодня направил телеграмму соболезнования родным и близким Мухтара Шаханова, в которой назвал поэта уникальной личностью.
«Мухтар Шаханов был уникальной личностью, посвятившей всю свою жизнь искусству слова. Он вывел национальную поэзию на новые высоты, расширил горизонты отечественной литературы и культуры. Как человек, искренне радеющий за судьбу родного языка, он стоял у истоков многих важнейших начинаний в этой сфере. Его произведения переведены на многие языки мира, а вдохновенная лирика пользуется искренней любовью широкой читательской аудитории. Светлый образ Мухтара Шаханова, прожившего достойную жизнь и оставившего богатое литературное наследие, навсегда останется в наших сердцах», — говорится в телеграмме.
Фото из открытых источников
