На протяжении многих лет АРТиШОК последовательно работал преимущественно с современной драматургией, часто обращаясь к текстам казахстанских авторов. Классические произведения в его репертуаре появлялись нечасто и почти всегда подвергались серьезной переработке. Поэтому обращение к одному из самых известных текстов мирового театра стало для постоянной аудитории скорее неожиданностью, чем естественным шагом.
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Три грани Анны Франк. Холокост на алматинской сцене
В атаку на мельницы. «История двух рыцарей» в Алматы
Декамерон в психушке. Театральный сдвиг по фазе
Напомним, пьеса рассказывает о молодом драматурге Константине Треплеве, стремящемся найти новые формы театра, и о Нине Заречной, мечтающей о сцене. Их окружают взрослые, состоявшиеся, но не менее внутренне неустроенные люди: актриса Ирина Аркадина, ее спутник — писатель Тригорин, а также близкие и знакомые, вовлеченные в сложные отношения, любовные конфликты и несбывшиеся ожидания. Герои взаимодействуют, спорят, испытывают чувства, но при этом словно не способны услышать друг друга по-настоящему. В основе пьесы — столкновение стремления к любви и признанию с равнодушием, временем и личной уязвимостью.
В новой постановке театр сосредотачивается именно на этом внутреннем измерении — на человеческом опыте, переживаниях, амбициях и попытках разобраться в себе. Речь идет о личных кризисах, о неразделенных чувствах, о поиске собственного места в жизни. Именно к такому разговору, по словам художественного руководителя театра Галина Пьянова, коллектив стремился еще на старте сезона.
При этом за театром давно закрепилась репутация площадки, активно работающей с общественной повесткой. Многие заметные постановки последних лет поднимали темы, вызывающие широкий резонанс и обсуждение. Однако со временем, по признанию самого коллектива, возникла потребность сместить фокус — от общественного к личному, от внешнего конфликта к внутреннему состоянию человека.
Именно этим и объясняется выбор классического материала. Однако и в рамках «Чайки» театр не отказывается от привычной для себя проблематики — она лишь трансформируется. В центре внимания оказываются вопросы, актуальные для современного человека: профессиональные неудачи, сложности в личной жизни, разочарования, несбывшиеся ожидания и хрупкость человеческих планов.
Во многом именно универсальность этих тем и объясняет устойчивую актуальность пьесы Антон Чехов, которая продолжает находить отклик у зрителей в разных странах и эпохах.
Сценическое решение оказалось менее радикальным, чем можно было ожидать. Театр, известный склонностью к переосмыслению классики, в этот раз выбрал максимально бережный подход к оригинальному тексту. В результате получилась постановка, близкая к академической традиции — с учетом, разумеется, возможностей независимой сцены.
Действие разворачивается в пределах одной площадки — той самой летней сцены, которую по сюжету создает Треплев. Все персонажи и сюжетные линии сосредоточены в этом пространстве, что придает постановке цельность и не вызывает ощущения ограниченности.
Куда более заметной особенностью становится продолжительность спектакля. Постановка длится более трех часов с антрактом — для зрителей, привыкших к динамичным, компактным работам театра, это может оказаться непривычным. Темп здесь намеренно замедлен, что требует от аудитории большей вовлеченности и терпения.
Однако именно в этой замедленности и заключается важный художественный прием. Спектакль предлагает иной ритм восприятия — более созерцательный, позволяющий глубже прочувствовать атмосферу чеховского текста. К финалу ощущение внутренней безысходности усиливается, и эта «протяженность» начинает работать на общий эффект, а не против него.
Галина Пьянова объясняет этот выбор как сознательный эксперимент: отказ от авторского доминирования в пользу внимательного следования за драматургом. После многих лет создания собственных интерпретаций театр решил попробовать иной путь — услышать прежде всего голос автора и выстроить спектакль, исходя из его логики. По ее словам, это своего рода лабораторная работа, попытка переосмыслить собственные художественные принципы.
Среди актерских работ особенно выделяется Салим Балгазин в роли Треплева. Его герой — человек, остро переживающий творческий кризис и личную драму. В исполнении актера эта внутренняя напряженность передана точно и эмоционально убедительно.
Не менее выразительной получилась Аркадина в исполнении Виктории Мухамеджановой. Ее героиня — уверенная в себе, яркая, привыкшая к вниманию женщина, не готовая делить сценическое и жизненное пространство даже с близкими. Образ выстроен сдержанно и точно, без излишней театральности.
Нурсултан Мухамеджанов в роли Тригорина создает образ человека отстраненного и внутренне опустошенного. Его сдержанность оказывается органичной и помогает раскрыть характер персонажа.
Весьма живописен своей контрастностью Еркен Губашев, вновь вернувшийся в постановки АРТиШОКа. Его смешной, нелепый и одновременно трогательно-трагичный Сорин придает постановке особые нотки щемящего ощущения невозможности счастья в этой жизни.
Обращение к классике в данном случае выглядит не как отказ от прежнего художественного курса, а как его развитие. Для театра с четко сформировавшейся идентичностью это шаг, требующий определенной смелости. Однако именно такие решения позволяют обновлять язык и искать новые точки соприкосновения со зрителем — особенно когда речь идет о темах, которые остаются значимыми вне зависимости от времени и контекста.
Фото Марии Гордеевой
