Индийская доктрина стратегической автономии, актуальная для двухполюсного мира США – СССР (капитализм – антикапитализм), оказалась непригодной в XXI веке. Потому что когда из однополярного мира Pax Americana формируется двухполюсный Китай – США, то пространства для «движения неприсоединения» нет. В 1947 году Дели вступил в уже готовый мир двух сфер влияния, а в 2026-м новый мировой порядок формируется в том числе с участием Индии и, учитывая ее параметры, опции «не принимать сторону» нет.
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ:
Путин, давление времени и перехват управления
«Отречемся от старого мира»-2.0
На кривой дорожке
Когда Джавахарлал Неру, Иосип Броз Тито и Гамаль Абдель Насер создавали Движение неприсоединения в 1956–1961 годах, то формат международных отношений такое позволял. Между НАТО и ОВД (Организация Варшавского договора) находилось свободное пространство, в нейтральном статусе которого были заинтересованы оба враждебных блока.
Сегодня противостояние носит характер, близкий к периоду Первой мировой войны, только в куда более сложном мире. Сама война по форме носит прежде всего необъявленный и гибридный характер между странами и блоками государств, но при этом по сути конкурируют разные геополитические и локальные проекты. Если в какой-либо стране правящая группа меняется, то и ее «государственное оформление» перетекает в иной лагерь и другой проект. На постсоветском пространстве такие метаморфозы удобно отслеживать на Грузии и Армении.
Октябрь 2024 года – апрель 2026-го — это видимый хронологический период, когда пространство для геополитического маневра у Дели пропало. Оно состояло из многочисленных альянсов и включенности в разнообразные цепочки поставок.
Серьезные изменения начались в 2019 году, когда под давлением еще 45-го президента США Дональда Трампа Индия вышла из прочных отношений с Тегераном. В 2018 году двусторонний товарооборот ИРИ с Индостаном составлял 17 млрд долларов, а в 2025-м упал до 1,7 млрд (округленно).
После сентябрьских антииранских санкций 2025 года уже 47-го хозяина Овального кабинета Трампа Дели пришлось сворачивать свое присутствие в иранском порту Чабахар. Дональд Трамп сделал для Индии отсрочку в шесть месяцев, которая закончилась 26 апреля 2026 года. Индийский персонал выведен, а инвестиции на 120 млн долларов можно списывать в убытки.
Чабахар был единственным сухопутным маршрутом из Индии в Центральную Азию, который не проходил через Пакистан или Китай.
Когда глава МИД Ирана Аббас Аракчи в конце апреля посещал Маскат, Исламабад и Санкт-Петербург, то в Нью-Дели он не наведался. Это более чем внятная фиксация того, что в Тегеране Индию списали как партнера.
В свете китайского перекрытия поставок редкоземов в США (из-за торговой войны), доля по которым у Поднебесной просто гигантская (галлий вообще 99%), мировой рынок тряхнуло не по-детски. А это сырье для всех современных радаров, электродвигателей, систем наведения ракет. В декабре 2024 года Вашингтон потерял галлий, германий и сурьму из КНР и узнал, что у него нет ни грамма таких минералов в запасах. Запрет временно приостановлен до 27 ноября 2026 года, но в Пекине могут и передумать (в смысле заблокировать досрочно).
Индия на 100% зависит от импорта лития, никеля и кобальта. А от Китая зависимость по магнитам и сопутствующим материалам свыше 80%. Когда у Пекина и Дели случилось последнее торговое обострение, то Поднебесная возобновила поставки критически важной продукции только после того, как индийская сторона предоставила «гарантии конечного использования». То есть убедила, что китайские ресурсы в том или ином виде не уйдут в Соединенные Штаты.
Получается, что ради сохранения доступа индийских товаров на рынок Дяди Сэма Индия подключилась к антиамериканским санкциям против того же Ирана, но за свое поведение попала под удар противников Вашингтона. Доктрина стратегической автономии, которая раньше приносила дивиденды, теперь плодит убытки и риски.
Иранский аттракцион реальности
В свое время нам посчастливилось работать с Сабитом Ебентаевичем Жусуповым, глубоким аналитиком и создателем журнала «Правила игры». Незадолго до скоропостижного ухода специалиста из жизни в 2007 году, мы говорили про Иран.
Я поделился своими мыслями насчет излишней «экстравагантности» президента ИРИ Махмуда Ахмадинежада. Сабит Жусупов ответил, что Иран не то государство, в котором пост президента может занимать «странный» политик.
Тогда я заметил, что Ахмадинежад своими заявлениями и действиями может спровоцировать Вашингтон на удар по Тегерану, а такое опасно. «Для США атака на Иран будет иметь тяжелейшие последствия. Они на это не пойдут», — заключил эксперт.
Однако жизнь не стоит на месте. Правящие элиты в своей деградации могут как опережать общий упадок страны, так и располагать некоторым запасом времени. Дональд Трамп и его команда явно из первой группы. Сначала Двенадцатидневная война 2025 года, а потом американо-израильская агрессия против ИРИ 28 февраля 2026-го показали, кто реальный гегемон на Ближнем Востоке.
Под давлением Вашингтона Индия не покупает иранские углеводороды с мая 2019 года. Тем не менее, в начале апреля текущего года Тегеран направил в порт Вадинар танкер с 600 тысячами баррелей нефти в знак благоприятного расположения к Дели.
Вот только с 13 апреля появилось еще и американское кольцо блокады Ормузского пролива. С 1 мая в Индии взлетели цены даже на коровий навоз, который стал альтернативой дефицитному газу.
Соглашение о транспортном коридоре «Север – Юг» (Санкт-Петербург – Мумбаи) 2000 года имело трех учредителей: Индию, Россию и Иран. Дели считается автором инициативы. На текущий момент коридор готов на 75% по физической инфраструктуре с прогнозируемой мощностью 30 млн тонн грузов в год к 2030-му.
Но в феврале 2026 года Индия заключила торговую сделку с США, которая в том числе включала обязательство Дели сократить закупки российской нефти в обмен на сокращение американской пошлины на индийские товары с 50% до 18%. Поскольку российские и иранские товары для Индии чреваты санкциями со стороны Вашингтона, она «отморозилась» от «Севера – Юга».
Индийской стороной коридор Санкт-Петербург – Мумбаи задумывался как альтернатива пакистано-китайскому сжатию, но в 2026 году стал одной из транспортных артерий в китайском глобальном проекте «Пояс и Путь». В мире с высокой динамикой перемен случается и такое.
Трудности индийского выбора
Стратегическая автономия Индии никогда не означала нейтралитет. Ее принцип в движении сразу по нескольким направлениям и сбор «плюшек» на задействованных траекториях. У этой возможности предполагалась своя цена и до 2019 года она была сравнительно низкой, поскольку мировые условия для такой доктрины являлись вполне комфортными.
Россия продавала дешевые нефть и оружие, Иран снабжал углеводородами и предоставлял транзитные услуги, Китай поставлял дешевые товары и критически важные для промышленности ресурсы по минимально доступной цене на мировом рынке. США в первую каденцию Дональда Трампа относились к Индии как к привилегированному партнеру.
Все перечисленные выше позиции и условия изменились. Российская нефть теперь опасна санкциями от Вашингтона. Иран пропал как удобная и безопасная транзитная территория. Китайские поставки критически важных ресурсов несут лицензионный риск. Белый дом требует от Дели постоянных уступок.
Правительство Нарендры Моди пытается компенсировать образовавшиеся потери новыми торговыми договорами. В этом ряду сделка с Великобританией, соглашение с Европейским союзом, партнерство с Бразилией (в том числе по редкоземам и металлам энергоперехода), пакты с Оманом и Новой Зеландией. И это только за 18 месяцев. Но все перечисленное только хеджирование (защита) от рисков в рамках традиционного сценария, а не пересмотр самой базовой модели.
Моди 75 лет и с 2014 года он является премьер-министром Индии. Государственному деятелю в силу возраста и устоявшихся управленческих практик трудно осознать, как кардинально меняется мир и, следовательно, почему нужна смена стратегии для гиганта Южной Азии.
Три ближайших индикатора геополитического поведения Нью-Дели. Первый — это оформление выхода из иранского порта Чабахар. Если Индия сделает данный шаг официально, закрыв себе путь к возвращению, то урезанный транспортный контур станет для нее новой реальностью.
Сохранение формального присутствия в Чабахаре при реальном отсутствии индийской компоненты работы порта может быть лишь временным решением, а потом все равно придется принимать стратегическое решение.
Китайско-американское перемирие по стратегическим минералам до 27 ноября 2026 года — второй индикатор. Если перемирие будет продолжено, то передовые индийские производства приобретут хотя бы время для решения проблемы поставок. В случае эскалации и разрыва между Пекином и Вашингтоном Дели получит удар, держать который — судя по наблюдаемой картине — не может.
На третий квартал 2026 года запланировано испытание платежной системы БРИКС. Она же третий компонент судьбоносного решения. Если Индия участвует — это выбор одной стороны, если отказывается — другой. Третьего варианта нет.
Фото из открытых источников
