Президент Касым-Жомарт Токаев на встрече со спецпосланником Генсекретаря ООН по водным ресурсам Ретно Марсуди подчеркнул стратегическое значение воды для устойчивого развития и призвал усилить международное сотрудничество в этой сфере.
О том, почему водная проблематика становится все более острой для Центральной Азии, как климат и противоречие интересов стран усложняют ситуацию, а также какую роль могут сыграть инициативы Казахстана, включая создание международной водной структуры под эгидой ООН, — в интервью прокомментировал директор Международного исследовательского центра Water Hub, доктор технических наук Анатолий Рябцев.
— Анатолий Дмитриевич, на встрече со спецпосланником ООН президент Касым-Жомарт Токаев подчеркнул, что водные ресурсы — это стратегический фактор для устойчивого развития и стабильности в регионе. Как вы оцениваете этот акцент главы государства с точки зрения текущих вызовов в Центральной Азии?
— Действительно, в последние примерно 10 лет этому вопросу уделяется особое внимание. Почему? Потому что Центральная Азия находится в зоне рискованного земледелия. Соответственно, продовольственная безопасность во многом зависит от обеспеченности водными ресурсами.
Без воды человек жить не может. Без пищи он какое-то время проживет, может заменить один продукт другим — если нет пшеницы, можно использовать рис. Но воду заменить невозможно.
При этом я считаю, что проблема обеспечения населения питьевой водой у нас сегодня остро не стоит и еще долго стоять не будет. У нас практически 90% подземных водных ресурсов не используются. А именно подземные воды являются основным источником для питьевого, коммунального и бытового водоснабжения. Этот ресурс у нас есть и сохраняется.
Другое дело — орошаемое земледелие. Здесь ситуация сложнее. Около 65% речного стока уходит на орошение. И здесь возникает серьезный вопрос, потому что больше половины воды мы получаем от соседних стран.
У нас восемь речных бассейнов, и принцип управления водными ресурсами — бассейновый. Из этих восьми речных бассейнов семь — трансграничные. То есть мы зависим от воды, поступающей из сопредельных государств. При этом часть воды мы и сами передаем, например, по Иртышу и Ишиму в Россию. Но в целом зависимость от внешних источников у нас высокая.
Президент не случайно поднимает эту тему. Он как дипломат глубоко понимает эту ситуацию, и еще со времен работы премьер-министром детально вникал в вопросы водообеспечения. Он хорошо знает ситуацию в регионе. Иначе не поднимал бы вопрос о создании под эгидой ООН специального органа по водным ресурсам.
Я скажу больше: в мире существует более 15 очагов постоянных конфликтов, связанных с водой. Страны не могут договориться по трансграничным вопросам, и это доходит до вооруженных столкновений. Вы знаете, что и в Центральной Азии были такие случаи — между Таджикистаном и Кыргызстаном возникали конфликты из-за небольших приграничных водных источников, доходило до жертв. Хорошо, что в итоге нашим соседям удалось найти взаимопонимание и мирно разрешить вопрос. Но в целом водная тема крайне взрывоопасна, и подходить к ней нужно очень осторожно.
— Глава государства также говорил о необходимости более эффективного международного сотрудничества в водной сфере. Насколько сегодня странам региона удается выстраивать это взаимодействие?
— Международное сотрудничество строилось десятилетиями. Если не брать советский период, когда все регулировалось централизованно, сейчас мы — независимые государства и должны сами находить точки соприкосновения, чтобы решать вопросы мирным путем.
В первую очередь я назову такую проблему — это вода и энергия. Например, река Сырдарья обеспечивает водой Туркестанскую и Кызылординскую области. Более половины орошаемых земель сосредоточено именно там, поэтому для нас крайне важно обеспечить стабильность водоснабжения.
Если посмотреть на саму реку: она берет начало в Кыргызстане, проходит через Узбекистан, Таджикистан, снова Узбекистан и только потом приходит к нам — через Шардаринское водохранилище — и далее в Аральское море.
И здесь возникает противоречие интересов. Для Кыргызстана и Таджикистана приоритет — выработка электроэнергии. На Нарыне, притоке Сырдарьи, расположены пять гидроэлектростанций, которые работают в основном в осенне-зимний период, когда нужно обеспечивать отопление.
А нам вода нужна летом — в период орошения. Зимой же вода, наоборот, идет в избытке и иногда даже создает проблемы. Нам приходится ее пропускать, хотя она нам в это время не нужна. Вот здесь и возникает необходимость договариваться.
В 2005–2007 годах, когда я был председателем Комитета по водным ресурсам МСХ РК, мы пытались выработать совместный подход — создать водно-энергетический консорциум, который учитывал бы интересы всех сторон. Мы работали над этим более двух лет, но полного взаимопонимания достичь не удалось.
Сейчас ситуация усложняется из-за климатических изменений. Вопрос экономии воды и её рационального использования встает во весь рост. Я надеюсь, что мы всё-таки сможем выстроить эффективное взаимодействие с соседями, в том числе через Межгосударственную водохозяйственную координационную комиссию (МКВК). Я думаю, что добрые, хорошие отношения с нашими соседями позволят нормально работать МКВК, с тем чтобы регулировать эти вопросы.
— Президент Казахстана ранее выступил с инициативой создания Международной водной организации под эгидой ООН, и в Астане на экологическом саммите планируются первые консультации. Насколько такая структура сегодня востребована и какие задачи она могла бы решать?
— Я считаю, что это очень важная инициатива. И, честно говоря, есть чувство гордости, что она исходит именно от нашего президента. Видимо, еще в период работы в ООН он видел масштаб водных проблем не только в нашем регионе, но и в мире.
Такая организация сегодня нужна как никогда. Существует немало международных конвенций, регулирующих водные и экологические вопросы, которые мы ратифицировали и работаем по ним. Но, к сожалению, некоторые страны до сих пор, во-первых, не ратифицировали их, во-вторых, некоторые страны пренебрегают исполнением тех или иных положений конвенций.
Поэтому создание международной структуры под эгидой ООН могло бы усилить координацию и повысить ответственность стран. Особенно это важно сейчас, на фоне серьезных климатических изменений в сторону ужесточения.
— Как в целом меняется подход к управлению водными ресурсами в Казахстане в последние годы?
— В нашей стране недавно, буквально в прошлом году, принят новый Водный кодекс. В нем заложены новые положения: ужесточен контроль за использованием воды, предусмотрены стимулы для тех, кто занимается ее экономией, усилена роль бассейновых советов.
Я принимал участие в разработке этого документа и могу сказать, что в ближайшие 10 лет он позволит выстроить более эффективную систему регулирования в этой сфере. Речь идет и о формировании культуры бережного отношения к воде, и о создании условий для более качественной работы в экологической сфере.
Все взаимосвязи в документе учтены достаточно глубоко. И, на мой взгляд, наши депутаты во главе с Павлом Казанцевым проделали серьезную работу. Я участвовал в разработке Водного кодекса 2003 года, принимал участие и в разработке новой редакции Водного кодекса. И могу уверенно сказать, что новый Водный кодекс отражает проблемы и чаяния, которые у нас существуют.
Фото из открытых источников
