26 лет назад афганские женщины собрались в Душанбе, чтобы провозгласить свои права. Это перечень всего того, что режим Талибан вновь у них отнял.
Сегодня девочка в Афганистане не может учиться в школе дальше шестого класса. Ее старшая сестра не может поступить в университет, не может посещать парк или салон красоты. Ее мать не может далеко уезжать без родственника-мужчины, не может заниматься большинством профессий, а согласно закону Талибана от 2024 года даже ее голос не должен звучать на публике. По данным Организации Объединенных Наций, 2,4 миллиона афганских девочек лишены возможности учиться в школе, и эксперты ООН называют эту систему гендерным апартеидом.
Все это не ново. Двадцать шесть лет назад Талибан контролировал большую часть страны, и правила для девочек и женщин были практически такими же: никакой школы, никакой работы, никаких выходов из дома без махрама (мужчины-сопровождающего), чадари (афганская бурка), избиение на улице для женщины, показавшей лодыжку. Мир в основном закрывал на это глаза.
Менее известен тот факт, как на это отреагировали афганские женщины.
В июне 2000 года, за год до терактов 11 сентября, около 300 афганских женщин собрались в Душанбе (Таджикистан) и составили свой собственный билль о правах. Они назвали его «Декларацией основных прав афганских женщин». Это один из важнейших документов в новейшей истории Афганистана, но его почти никто не читал.
Я долго беседовал с Насрин Гросс, афгано-американской писательницей, которая помогала составлять текст декларации и зачитала ее вслух в том зале в Душанбе 26 лет назад.
Конференция была организована организацией «НЕГАР — Поддержка женщин Афганистана» — небольшой группой из Парижа, возглавляемой Шукрией Хайдар, афганской эмигранткой, проживающей во Франции. Женщины приехали из самого Афганистана, из лагерей беженцев в Пакистане, Иране и Таджикистане, а также из диаспоры в Европе и США; большинство из 300 присутствовавших женщин были беженками.
Гросс и Хайдар работали над предварительным проектом, подготовленным организацией «НЕГАР», учитывая советы, которые Гросс получила от своей матери перед отъездом в Душанбе. Её матерью была Рокия Абубакр — одна из первых четырёх женщин, избранных в 1965 году в Первую Палату народа, нижнюю палату парламента Афганистана. Она также входила в состав комиссии по пересмотру Конституции Афганистана 1964 года.
«Она говорила мне: «Делай так, не делай так», — рассказала мне Гросс, смеясь.
Женщины Афганистана, собравшиеся в Душанбе в 2000 году, не изобретали права из ничего. Они стремились вернуть то, чего уже добились их матери.
Комитет принял проект в первый день, работал всю ночь и на следующее утро зачитал его перед полным составом ассамблеи. Гросс была назначена зачитывающей. Она рассказала мне, что дрожала, боясь, что женщины выступят против декларации. Когда она закончила, она не отрывала глаз от листа бумаги. Затем одна женщина встала, со слезами на глазах, аплодируя. После этого весь зал встал.
«Это было голосование», — сказала Гросс.
Затем они сделали хитрый ход. Ассамблея объявила текст закрытым: его написали афганские женщины, и ни один мужчина, правительство или иностранная организация не могли его редактировать. Посторонние могли лишь подписать отдельное заявление в поддержку. Мир мог лишь одобрить его.
Декларация коротка и не стесняется в выражениях. В ее первом разделе говорится, что правила талибов в отношении женщин полностью противоречат международному праву, что женщины и их дети живут в постоянной опасности, и что бедность и запрет на передвижение толкают женщин в проституцию, принудительные браки и торговлю своими дочерями. Прочитанная в 2026 году, каждая строка по-прежнему точно описывает Афганистан.
Во втором разделе цитируются Устав ООН, Всеобщая декларация прав человека, Конвенция о ликвидации всех форм дискриминации в отношении женщин, Пекинская декларация и, что особенно важно, Конституции Афганистана 1964 и 1977 годов.
«Мы основывали свои требования на собственной правовой истории Афганистана; мы не заимствовали её откуда-либо еще», — сказала мне Гросс.
Затем следуют десять прав: равенство мужчин и женщин; личная безопасность и свобода от пыток; физическое и психическое здоровье женщин и их детей; равная защита перед законом; образование во всех интеллектуальных и физических дисциплинах; справедливые условия труда; свобода передвижения; свобода мысли, слова, собраний и политического участия; право на участие в культурной жизни, причем особо упоминаются театр, музыка и спорт.
На девятом месте в списке было право носить или не носить чадари, полностью закрывающее тело, включая лицо, или платок.
В 2000 году, и тем более в конце 2001 года, западные разговоры об афганских женщинах были сосредоточены исключительно на бурке — одежде, которую носят женщины в некоторых частях мусульманского мира и которая полностью закрывает их тело и лицо на публике. В Афганистане она известна как чадари. Даже сейчас, в 2026 году, женщины-чиновницы ООН, работающие с лидерами талибов, соглашаются носить полностью закрытую одежду и длинные платки, надеясь убедить их уважать права афганских женщин. Рассматривать эти права как услугу, которую нужно получить от тех самых мужчин, которые их отрицают, — значит высмеивать сами усилия.
Двадцать шесть лет назад афганские женщины собрались в Душанбе и задокументировали права, которые они отстаивали. Когда дело дошло до чадари, они отказались делать саму одежду предметом обсуждения. Они не требовали её отмены; они потребовали, чтобы каждая женщина имела право самостоятельно решать, носить ли это.
В заключительной части декларации провозглашалось, что эти права принадлежат афганским женщинам, и текст представлял собой проект, который они будут постоянно дополнять. Он был написан для включения в конституцию.
Вскоре после собрания в Душанбе пять или шесть женщин перебрались в долину Панджшир, чтобы встретиться с Ахмадом Шахом Масудом, «Амер Сахибом», как его до сих пор называет Гросс, что означает «командир». Он сражался с талибами из последнего непокоренного уголка страны. Есть фотография, где Масуд сидит среди женщин на диване, держа в руке декларацию и ручку, и подписывает ее.
Масуд не был человеком, действующим импульсивно, сказала мне Гросс. Он прочитал декларацию. Над своей подписью он написал одну строку: что поддерживает ее, учитывая национальные и религиозные ценности Афганистана. Его враг, талибы, исключили женщин из общественной жизни и назвали это исламом. Между тем, мир подозревал, что моджахеды Северного альянса, к которому принадлежал Масуд, не станут лучше, придя к власти. Подпись Масуда противоречила этим подозрениям. Гросс сказала, что это изменило то, как сопротивление могло общаться с иностранцами: командир теперь мог открыто поднимать вопрос о правах женщин, указывая на документ, написанный афганскими женщинами, а не западными донорами. Через месяц после убийства Масуда 9 сентября 2001 года боевиками «Аль-Каиды» Насрин Гросс заявила CNN, что Масуд был одним из лучших друзей афганских женщин.
Гросс также вспоминает, как после того, как она заручилась подписью Масуда, она отправилась к Бурхануддину Раббани, тогдашнему президенту Афганистана, несмотря на почти полный контроль талибов над страной. Гросс сказала, что он отказался поддержать соглашение, сославшись на давление со стороны талибов. Он подписал его только в декабре 2001 года, в день, когда мирно передал власть Хамиду Карзаю.
В течение года после этой встречи в Душанбе Хайдар собрала несколько сотен тысяч подписей от общин беженцев по всей Европе; Гросс работала в Соединенных Штатах без финансирования, без офиса и без машины. Подписала соглашение Бетти Фридан, ведущая американская феминистка. То же самое сделали президент Европейского парламента и бельгийский Сенат.
9 сентября 2001 года Гросс находилась в Ходже Бахауддине, на севере Афганистана, с группой американских женщин. Она была в соседнем доме, когда двое боевиков «Аль-Каиды», выдававших себя за журналистов, убили Масуда. Она поехала в Панджшер на похороны, одна из четырех или пяти женщин среди тысяч мужчин. Как она мне рассказала, именно в тот день она решила посвятить остаток своей жизни Афганистану. Она ездила по самым отдаленным уголкам страны, собирая подписи солдат, вдов и школьниц.
В октябре 2001 года, во время интервью CNN, после нескольких недель путешествий по Афганистану, Гросс заявила, что талибы стали первым правительством в истории, которое письменным указом отменило все права половины граждан страны. Для демонстрации она надела свою темно-синюю чадари. Натянув ее на голову в прямом эфире, она сказала: «Посмотрите на меня: я стала невидимой».
В ноябре того же года газета Washington Post опубликовала о ней статью под заголовком «Мыслим нестандартно, выходя за рамки бурки».
К 2003 году собранные подписи весили несколько сотен фунтов. Гросс и Хайдар перевозили в Кабул по несколько фунтов подписей за раз, потому что авиаперевозки были слишком дорогими. В июле того же года «НЕГАР» представила сотни тысяч подписей Комиссии по пересмотру Конституции с одним требованием: равное гражданство для женщин и мужчин в новой конституции.
Хамид Карзай, временный президент Афганистана в 2002 году, подтвердил свою поддержку, подписав декларацию.
Затем наступил момент, которым Гросс гордится больше всего. В коридоре офиса комиссии она встретила одну из женщин-членов комиссии по пересмотру, бывшего судью по делам несовершеннолетних. Они прочитали декларацию, сказала судья, и хотели, чтобы в тексте было равенство, но опасались формулировок, которые могли бы разжечь вражду среди людей, все еще находящихся под влиянием идей талибов. Гросс подсказала ей слова для дальнейших действий: кратко: равные права для всех граждан, женщин и мужчин. Статья 22 Конституции 2004 года заканчивается словами: «Граждане Афганистана, мужчины и женщины, имеют равные права и обязанности перед законом». По словам Гросс, это в основном ее фраза.
Никто их не поблагодарил. Когда после 2001 года появились деньги и НПО, сказала Гросс, никто не упомянул, что афганские женщины первыми проделали тяжелую работу, в одиночку и без финансирования, пока талибы еще контролировали Кабул.
И теперь этой афганской Конституции больше нет: Талибан отменил ее в 2021 году. Но Душанбинская декларация никогда не принадлежала какому-либо государству. Она принадлежала женщинам, которые ее написали. Прочитайте сегодня ее десять прав, и вы увидите перечень того, что отнял у них Талибан, изложенный словами тех самых женщин, чьи права неоднократно нарушались. Женщины в Афганистане по-прежнему борются за восстановление этих прав.
Много лет назад Насрин Гросс, Шукрия Хайдар и 300 женщин, собравшихся в Душанбе, помогли сохранить голос афганских женщин. Сегодня гораздо больше афганских женщин продолжают эту борьбу по всему миру. В рамках кампании «Покончим с гендерным апартеидом» они снова сами называют несправедливость и призывают мир к действию.
Прежде чем представители ООН в следующий раз сядут за стол переговоров с лидерами талибов, им следует прочитать декларацию, принятую афганскими женщинами в Душанбе 26 лет назад. И если они говорят, что эти встречи призваны защитить права афганских женщин, им следует сначала выслушать женщин, возглавляющих эту борьбу сегодня, и позволить их требованиям повлиять на то, что будет обсуждаться за столом переговоров.
Автор: Натик Маликзада, журналист, исследователь в области прав человека и правозащитник.
Источник: The Afghan Women Who Wrote Their Own Rights
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников
