На полях саммита Шанхайской организации сотрудничества президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев провел ряд двусторонних встреч, в том числе с президентами России Владимиром Путиным и Азербайджана Ильхамом Алиевым. В переговорах с российским лидером речь шла о стратегическом партнерстве, торговле и инвестициях, а также о внутриполитических преобразованиях в Казахстане. Владимир Путин отметил устойчивость внутриполитического курса страны и поздравил Касым-Жомарта Токаева с успешным проведением выборов в Курултай.
На встрече с Ильхамом Алиевым особое внимание было уделено транспорту, логистике, энергетике, цифровизации и дальнейшему развитию Среднего коридора. Стороны также обозначили перспективы взаимодействия нового Курултая Казахстана и Милли Меджлиса Азербайджана.
О том, как эти встречи отражают нынешнюю внешнеполитическую стратегию Астаны, насколько Казахстану удается сочетать тесные связи с Россией с самостоятельным курсом и почему сотрудничество Казахстана и Азербайджана приобретает значение для всей Евразии в интервью с Орханом Йолчуевым, директором азербайджанского аналитического центра STEM.
— На полях саммита ШОС Касым-Жомарт Токаев встретился с Владимиром Путиным. Российский лидер отметил устойчивость внутриполитического курса Казахстана и поздравил с успешным проведением выборов в Курултай. Как вы оцениваете значение этой встречи и нынешний уровень казахстанско-российских отношений?
— Эта встреча значима тем, что она стала первой после того, как в Казахстане был избран Курултай и произведены очень значимые кадровые перестановки, новые назначения в правительстве.
Учитывая союзнические связи между Россией и Казахстаном, тот формат отношений, который страны сохраняют, эта встреча приобретает особое значение.
Сегодня, учитывая связи, которые существуют между странами в рамках Евразийского экономического союза, в России также активно следят за теми процессами, которые происходят в Казахстане. Тем более что отношения двух стран строятся в значительной степени на торговле, промышленной кооперации, энергетике, транзите и межрегиональных связях.
Экономическая база отношений остается достаточно масштабной. В 2025 году товарооборот между странами составил около 27 миллиардов долларов.
В этом году торговля Казахстана со странами ЕАЭС достигла порядка 16 миллиардов долларов, и значительная часть этого объема приходится как раз на Россию. Это показывает очень глубокие экономические связи, которые существуют между странами.
Естественно, политические процессы, происходящие в государствах, влияют и на дальнейшее развитие связей во всех отраслях.
В январе-июне этого года товарооборот Казахстана с Россией составил чуть более 13 миллиардов долларов. Россия обеспечивала порядка 30–31% казахстанского импорта, при этом ее доля в экспорте Казахстана составляла около 8,6%.
Инвестиционная составляющая также достаточно активно развивалась. В 2025 году приток российских прямых инвестиций в Казахстан составил порядка 3 миллиардов долларов, а накопленный объем инвестиций с 2005 года приближается примерно к 29 миллиардам долларов.
Все это показывает очень глубокие экономические связи между странами.
И поздравление Владимира Путина с выборами в Курултай имеет также политическое значение. Я бы рассматривал это именно в таком контексте: российский президент публично показывает, что Москва признает новую институциональную модель Казахстана и рассматривает внутреннюю стабильность страны как необходимое условие для продолжения стратегического партнерства.
Помимо прочего, Москва сама сегодня во многом зависит от Казахстана, в частности от его логистической инфраструктуры. Значительная часть торговли России с Китаем ведется через логистическую и транспортную инфраструктуру, построенную в Казахстане.
То есть здесь существует определенная зависимость России от Казахстана, в том числе в вопросах транспортировки российской нефти в Китай.
Казахстан в нынешних условиях, думаю, и в России это уже заметили, несмотря на участие в таких союзнических форматах, как ЕАЭС, сохраняет свою стратегическую автономию, диверсифицируя внешнеполитические и внешнеэкономические связи.
Россия остается соседом и партнером Казахстана в целом ряде отраслей, но уже не является единственным внешним центром, вокруг которого строится внешняя политика Астаны.
И думаю, что встреча после этих очень знаменательных событий в Казахстане еще раз показала стремление страны закрепить за собой право самостоятельно определять направления внутренних преобразований.
— Токаев заявил, что Россия останется одним из основных инвестиционных и торговых партнеров Казахстана, при этом подчеркнул, что модернизация страны будет продолжаться исключительно в соответствии с национальными интересами. Насколько Казахстану сегодня удается сочетать тесное сотрудничество с Россией с проведением самостоятельного политического и экономического курса?
— На мой взгляд, Казахстану удается проводить самостоятельный политический курс, но это достаточно сложный и постоянно корректируемый баланс.
Казахстан не дистанцируется от России, потому что страны объединяют география и общая граница протяженностью порядка 7,5 тысячи километров. Это очень важный фактор в построении отношений с соседями, тем более с таким крупным соседом.
Это и ЕАЭС, и производственные цепочки, и транспортная инфраструктура.
Учитывая все это, Казахстан пытается использовать и, в принципе, использует свою географию, превращая ее в стратегический ресурс. Свои отношения с различными странами он тоже превращает в стратегический ресурс.
Если коротко выразиться, Казахстан проводит политику диверсификации без конфронтации.
И она очень хорошо проявляется в торговых отношениях со всеми ближайшими партнерами.
Если Россия обеспечивает порядка 31% импорта Казахстана, то Китай уже более 29%. В казахстанском экспорте Китай занимает более 18%.
Активно развиваются и отношения с европейскими государствами. Значительное место, например, занимает Италия. В структуре казахстанского экспорта ее доля составляет порядка 17%, тогда как Россия около 8,6–9%.
То есть, если брать ситуацию в целом, Казахстан значительно больше импортирует из России, и влияние российского импорта все еще велико. Но экспорт Казахстана значительно более диверсифицирован.
И это позволяет Астане не становиться зависимой от Москвы, не превращать отношения с Россией в одностороннюю внешнеэкономическую зависимость.
При этом уязвимые сферы остаются. В первую очередь это нефтяные поставки. Если Казахстан в 2025 году экспортировал порядка 79 миллионов тонн нефти, то значительная часть — около 65 миллионов тонн, или более 82%, прошла через территорию России по трубопроводу КТК.
Это означает, что в ключевой для бюджета нефтяной отрасли зависимость от российской транзитной инфраструктуры остается очень высокой.
Поэтому мы и видим, что в последние годы активно развиваются отношения с Азербайджаном, развивается Транскаспийский маршрут.
Я думаю, что на ближайшие годы это одна из архиважных задач.
Казахстан мог бы еще больше усилить свою стратегическую автономию, если в дальнейшем будут увеличиваться нефтяные перевозки через Каспий. Возможно, в будущем может обсуждаться и трубопровод по дну Каспия.
Это резко увеличило бы стратегическую автономию Казахстана и позволило бы снизить зависимость от внешней транзитной инфраструктуры.
Кроме того, мы видим, что Казахстан расширяет нефтепроводное направление в Китай, поддерживает связи с ЕС, Турцией, государствами Центральной Азии.
Пока маршрут через Актау и Баку с дальнейшей поставкой по Баку – Тбилиси – Джейхан обеспечивает около 1,3 миллиона тонн казахстанской нефти в год. Это примерно 2% объема, проходящего через КТК.
Поэтому сейчас он не способен заменить российское направление, но создает для Казахстана определенную стратегическую страховку.
Если подытоживать, насколько Казахстану удается сочетать сотрудничество с Россией и самостоятельный политический курс, то сама политика Казахстана сегодня достаточно самостоятельная, диверсифицированная и независимая.
Это проявляется в нескольких конкретных направлениях.
Первое — диверсификация рынков, инвесторов и транспортных маршрутов.
Второе — Казахстан не допускает переноса евразийской интеграции из экономической сферы в наднациональную политическую плоскость. Это очень важный момент.
Казахстан изначально закладывал в евразийскую интеграцию смысл именно экономической интеграции, и сегодня этот подход сохраняется. Это отчетливо видно.
Третье — проведение внутренних реформ и кадровых перестановок исходя из казахстанских, а не внешнеполитических приоритетов.
Это очень отчетливо выделяет Казахстан, особенно если учитывать его связи с Россией и те риски, с которыми страна может сталкиваться. Это достаточно прагматичная внешняя политика.
И заявление Токаева о национальных интересах адресовано сразу нескольким акторам.
Москве оно показывает, что партнерство не означает права влиять на внутреннюю модернизацию Казахстана.
Западным партнерам оно также показывает, что Астана не собирается разрушать отношения с Россией ради политической демонстрации.
Собственному обществу это заявление показывает, что внешние связи являются инструментом развития страны, а не заменой национального суверенитета.
Единственный риск состоит в том, что активная внешняя политика Казахстана диверсифицируется значительно быстрее, чем критическая инфраструктура.
Это касается нефтяных поставок, атомной энергетики, отдельных производственных цепочек.
То есть политически страна уже проводит многовекторный курс, но в нефтяном секторе, части промышленного импорта, атомной энергетике и некоторых производственных цепочках зависимость от России остается достаточно значимой.
Это создает определенные риски для Казахстана. Но страна последовательно расширяет пространство для самостоятельного маневра.
— Во время встречи с Ильхамом Алиевым особое внимание было уделено транспорту, логистике, энергетике и цифровизации. Какие направления сегодня могут стать главными драйверами дальнейшего сближения Казахстана и Азербайджана?
— Я думаю, два ключевых направления будут главными драйверами — это логистика и энергетика.
Причем они будут не только сближать Казахстан и Азербайджан.
Азербайджан и Казахстан через логистику и энергетику фактически создают новую архитектуру логистической и энергетической безопасности на всем евразийском пространстве.
Будущее торговых взаимоотношений Европы и Азии во многом будет зависеть именно от тех возможностей и той работы, которую сегодня совместно осуществляют Баку и Астана.
Поэтому это уже не просто двусторонняя торговля, хотя она тоже важна. Речь идет о формировании общей транскаспийской экономической системы.
Две страны сегодня в центре Евразии, по сути, создают новую ось – ось безопасности и стабильности для развития торговых, энергетических, логистических и даже культурных взаимоотношений во всей Евразии.
В прошлом году торговый оборот между странами составил около полумиллиарда долларов. Казахстанский экспорт достиг более 400 миллионов долларов – порядка 420,5 миллиона долларов, а азербайджанский составил около 70 миллионов долларов.
То есть торговля пока остается относительно небольшой и несбалансированной.
Хотя между странами небольшое расстояние, достаточно пересечь Каспийское море.
Поэтому потенциал раскрыт далеко не полностью. Он огромный и для развития торговых отношений, и для формирования новой логистической и энергетической повестки. Именно над этим сейчас и работают правительства.
Стратегическая ценность азербайджано-казахстанского партнерства определяется не количеством товаров, которые страны непосредственно продают друг другу, а объемом грузов, энергии и масштабом проектов, которые совместно создаются.
И здесь флагманом выступает Средний коридор.
За последние пять лет мы видим резкий рост объема перевозок по Транскаспийскому международному транспортному маршруту.
В прошлом году он составил порядка 4,5 миллиона тонн.
Контейнерные перевозки за последние четыре года выросли примерно на 36%. Это достаточно показательная динамика.
Маршрут постепенно переходит от массовых сырьевых грузов к более дорогим контейнеризированным перевозкам, что очень важно для логистики.
Но, учитывая этот рост и внимание крупных мировых государств, а также изменение всей глобальной логистической цепочки, сегодня необходимо задумываться о дальнейшем расширении портов и паромного флота, проводить синхронизацию железных дорог.
Эта работа идет, но с учетом темпов роста она должна проводиться значительно быстрее.
Очевидно, что сегодня существует необходимость сокращать время ожидания судов.
Введение сквозного тарифа также очень важно для того, чтобы Средний коридор стал действительно незаменимым маршрутом в Центральной Евразии.
Если удастся обеспечить принцип одного окна, единое декларирование и сквозное тарифообразование, причем при участии Грузии, потому что Казахстан, Азербайджан и Грузия являются тремя ключевыми элементами Среднего коридора, тогда можно будет перейти от простой координации инфраструктуры к совместному управлению единым логистическим продуктом. Именно этого до сих пор не хватало Среднему коридору.
Второе направление — энергетика. Казахстан уже поставляет нефть через Актау, Баку и далее по трубопроводу Баку – Тбилиси – Джейхан.
Азербайджан уже заявил о готовности увеличить прием казахстанской нефти до более чем двух миллионов тонн – порядка 2,2 миллиона тонн ежегодно.
В масштабах общего экспорта Казахстана это пока, возможно, немного. Но геополитическое значение этого маршрута значительно превышает его нынешнюю долю.
Если добавить сюда Транскаспийский зеленый энергетический коридор Азербайджан – Казахстан – Узбекистан, это еще больше увеличивает возможности для тесной региональной связанности. Его значение заключается не только в продаже электроэнергии.
Он, по сути, объединяет Центральную Азию и Южный Кавказ в единый энергопроизводственный кластер, связывая Центральную Азию через Азербайджан и Черное море с европейским рынком.
В этом случае Казахстан и Азербайджан превращаются из поставщиков сырья в соавторов новой региональной энергетической архитектуры. Кроме того, большой потенциал существует в цифровой связанности.
Речь идет о волоконно-оптическом кабеле по дну Каспийского моря, который должен стать цифровым аналогом Среднего коридора.
Ожидается его запуск, и в любом случае этот кабель станет стратегически важным элементом связанности Европы и Азии. Он позволит создать более прямой маршрут передачи данных между Центральной Азией, Южным Кавказом, Турцией и Европой. Это открывает большие возможности для дата-центров, облачных сервисов, электронной торговли, искусственного интеллекта и цифровизации транспортных документов.
Учитывая нынешний интерес США, Европейской комиссии и Европейского совета к этому вопросу, мы увидим, что крупные международные акторы будут взаимодействовать с нашими странами по данному направлению.
Но и сами Азербайджан и Казахстан будут уже предлагать собственную повестку по его развитию. Еще одним драйвером могут стать продовольственная безопасность и сотрудничество в аграрной сфере. Мы видим рост поставок казахстанского зерна. Казахстанское зерно фактически обеспечивает более половины импорта зерна Азербайджана.
Это показывает, что отношения способны приобрести не только транзитное, но и стратегическое продовольственное измерение. Поэтому Казахстан и Азербайджан должны стремиться не просто увеличивать товарооборот. Они должны превращать свою географию в ценный ресурс, то есть совместно капитализировать географию.
Главный стратегический актив двух стран – возможность контролировать центральное каспийское звено маршрута между Китаем и Европой.
Здесь, я думаю, Азербайджан и Казахстан сегодня незаменимы и в будущем также будут оставаться незаменимыми.
— Токаев и Алиев также обозначили перспективу активного взаимодействия нового Курултая и Милли Меджлиса. Насколько межпарламентское сотрудничество способно дополнить союзнические отношения Казахстана и Азербайджана и придать им новое содержание?
— Межпарламентские связи всегда были достаточно продуктивными.
И я думаю, что на нынешнем этапе, когда мы видим трансформацию Курултая, межпарламентское сотрудничество может стать важным элементом отношений.
Но при условии, что оно выйдет за рамки просто взаимных визитов и деятельности групп дружбы. Если системно посмотреть на взаимоотношения, то политическая воля президентов сегодня значительно опережает качество институциональной интеграции. И я думаю, что именно парламенты должны сократить этот разрыв.
Курултай Казахстана состоит из 145 депутатов, избранных по пропорциональной системе. Милли Меджлис — из 125 депутатов, избранных по мажоритарной системе.
Обе структуры однопалатные, что облегчает координацию: меньше уровней согласования, проще создавать постоянные механизмы прямого взаимодействия профильных комитетов. За предыдущие годы уже был создан определенный фундамент. Он существует.
На его основе парламентские делегации регулярно встречаются в рамках ТюркПА, Азиатской парламентской ассамблеи и в ходе двусторонних визитов. Азербайджанские парламентарии наблюдали за выборами в новый Курултай, участвовали в пленарном заседании ТюркПА в Астане. Но пока это преимущественно политико-дипломатическое взаимодействие. Необходимо усиливать практическую повестку.
Здесь, например, могла бы помочь унификация законодательства об электронных транспортных документах, таможенном обмене, сквозной цифровой прослеживаемости грузов.
То есть должна существовать определенная синхронность законодательства. Согласование правовой базы для совместных инвестиционных фондов и защиты инвестиций тоже может стать одним из направлений парламентской дипломатии. Следующее направление – законодательное сопровождение транскаспийских энергетических и цифровых кабелей.
Учитывая развитие этих связей и строительство энергокабелей, парламенты также должны вносить свою лепту на законодательном уровне.
Еще одним элементом мог бы стать совместный парламентский контроль исполнения межправительственных дорожных карт по Среднему коридору.
Тогда мы увидим еще более практическое измерение взаимодействия, когда парламенты двух стран будут усиливать отношения между государствами.
Я думаю, эти четыре ключевых элемента очень важны, и возможности для наращивания отношений в этой сфере существуют. Контроль за инфраструктурными обязательствами имеет особое значение.
Мы иногда видим, что где-то процессы идут слишком долго, возникают определенные барьеры. И здесь парламентская инфраструктура может стать хорошим примером взаимодействия двух законодательных органов.
Если взять Средний коридор, политическое решение о развитии маршрута принимается быстро.
Но затем на определенном этапе проекты могут задерживаться по разным причинам: из-за разных тарифов, таможенных процедур, технических стандартов, сроков модернизации. Парламентский диалог способен превратить общие идеи и договоренности президентов в унифицированное и синхронизированное национальное законодательство двух стран.
Как мне кажется, для усиления этого направления и Курултай, и Милли Меджлис Азербайджана могли бы, например, выработать практику ежегодного заслушивания отчетов правительств по конкретным показателям.
Это время прохождения груза по маршруту, стоимость перевозки одного контейнера, фактическая пропускная способность портов и железных дорог.
Я думаю, тогда межпарламентское сотрудничество станет реальным механизмом экономической интеграции, а не только символом политической близости.
Обычно парламентарии ездят друг к другу, принимают участие в определенных мероприятиях будь то ТюркПА или наблюдение за выборами.
Но существуют реальные механизмы, где их можно задействовать, чтобы решения, принимаемые на уровне президентов, приобретали еще более масштабный динамизм. И здесь парламенты могут внести свою лепту.
Они способны обеспечить правовую устойчивость и преемственность той стратегии, которую формируют президенты, и тех проектов, которыми управляют правительства стран.
И это особенно важно. Потому что проекты между Азербайджаном и Казахстаном не сиюминутные. Это проекты, рассчитанные на десятилетия, а некоторые даже на столетия. Это долгоиграющие проекты. Политическая воля лидеров стимулирует взаимоотношения и дает им импульс. А такие институты, как парламенты двух стран, могут сделать это сотрудничество более масштабным и еще более необратимым.
— Встречи Токаева с лидерами России и Азербайджана проходят на полях саммита ШОС. Как вы оцениваете роль Казахстана внутри организации, и насколько нынешняя дипломатическая активность президента способствует усилению международных позиций страны?
— Сегодня Казахстан последовательно усиливает свою роль не только внутри ШОС, но и в более широком евразийском пространстве.
Если посмотреть на те отношения, которые страна выстраивает одновременно с Россией, Китаем, Азербайджаном, государствами Центральной Азии, Европейским союзом и Турцией, видно, что Казахстан не концентрируется на одном направлении. Он использует собственную географию и отношения с различными центрами силы как стратегический ресурс.
В рамках ШОС Казахстан занимает очень важное положение именно благодаря своему географическому расположению, экономическому потенциалу, транспортной инфраструктуре и способности соединять различные части Евразии.
Это становится особенно заметным сейчас, когда меняются традиционные торговые маршруты.
Через Казахстан проходят важнейшие транспортные потоки между Китаем и Европой, развивается Средний коридор, одновременно сохраняются масштабные отношения с Россией.
Поэтому дипломатическая активность Касым-Жомарта Токаева позволяет Казахстану быть не просто участником различных форматов, а государством, которое предлагает собственную повестку. И встречи с Владимиром Путиным и Ильхамом Алиевым хорошо показывают эту модель. С одной стороны, Казахстан сохраняет тесные союзнические и экономические отношения с Россией.
С другой стороны, он совместно с Азербайджаном развивает альтернативную транспортную, энергетическую и цифровую инфраструктуру через Каспийское море. То есть одно направление не отменяет другое. Именно эта способность работать сразу с несколькими центрами силы и формировать конкретные проекты, на мой взгляд, усиливает международные позиции Казахстана.
— Казахстан одновременно развивает союзнические отношения с ближайшими партнерами, продвигает собственные политические реформы и расширяет экономические и транспортные связи. Насколько политика Касым-Жомарта Токаева позволяет Казахстану сохранять самостоятельность и баланс интересов в условиях растущей геополитической конкуренции?
— Я бы сказал, что главный принцип здесь — та самая диверсификация без конфронтации. Казахстан не строит самостоятельность через разрыв отношений с существующими партнерами. Он, наоборот, сохраняет сотрудничество с Россией, Китаем и другими ближайшими государствами, но одновременно расширяет количество направлений, по которым может работать.
Именно поэтому большое значение имеет диверсификация рынков, инвесторов и транспортных маршрутов.
Очень важно и то, что Казахстан не допускает переноса экономической интеграции в политическую наднациональную сферу.
Это касается и ЕАЭС. Казахстан изначально рассматривал евразийскую интеграцию прежде всего как экономический проект и продолжает придерживаться этой позиции. Другой важный момент – внутренние реформы.
Кадровые перестановки и институциональные изменения проводятся исходя из казахстанских приоритетов. Заявление Президента Токаева о том, что модернизация страны будет осуществляться исключительно в соответствии с национальными интересами, очень четко эту позицию фиксирует. Для Москвы это означает, что стратегическое партнерство не дает права определять содержание внутренних преобразований Казахстана.
Для западных партнеров — что Казахстан при этом не собирается разрушать отношения с Россией только ради политической демонстрации своей самостоятельности. Для собственного общества – что внешняя политика является инструментом развития государства, а не заменой национального суверенитета. При этом существуют объективные ограничения.
Политическая диверсификация Казахстана развивается быстрее, чем диверсификация отдельных элементов критической инфраструктуры.
В нефтяной отрасли сохраняется высокая зависимость от КТК и российского транзита.
В отдельных сегментах промышленного импорта, атомной энергетике и производственных цепочках роль России также остается значимой.
Поэтому пространство для самостоятельного маневра еще необходимо расширять. И именно здесь особое значение приобретает развитие Транскаспийского маршрута, сотрудничество с Азербайджаном, нефтяные поставки через Каспий, дальнейшее развитие маршрутов в Китай и связей с Европой, Турцией и Центральной Азией.
То есть Казахстан не отказывается от существующих отношений, а создает дополнительные возможности. И чем больше будет таких альтернативных маршрутов, рынков и партнеров, тем выше будет его стратегическая автономия.
Мне кажется, именно в этом и заключается нынешний баланс политики Касым-Жомарта Токаева: сохранять прагматичные отношения со всеми основными партнерами, избегать конфронтации и одновременно последовательно расширять пространство для самостоятельных решений.
Фото из открытых источников
