Социальная стратегия Казахстана должна быть эффективной и справедливой. Об этом заявил президент в одном из своих выступлений. В рейтинге социального прогресса Global Social Progress Index 2026 наша страна занимает 61-е место из 171. По этому показателю Казахстан безусловный лидер Центральной Азии. В стране особый подход к расходованию бюджетных денег. В частности, ранее Касым-Жомарт Токаев акцентировал внимание на том, что финансовые средства — ресурс временный, их эффективное использование заключается в достижении конкретных результатов и передаче соответствующих объектов будущим поколениям в качестве наследия. Нельзя разбазаривать средства под предлогом создания «социального государства». Такую недальновидную политику наши потомки не поймут и не простят, резюмировал глава государства.
О чем свидетельствует повышенное внимание страны к развитию социальной политики, как это влияет на благосостояние граждан и какой эффект республике дает позиция, обозначенная в мировом индексе? Мнением с нашей редакцией поделился старший научный сотрудник Института башкирской энциклопедии Академии наук Республики Башкортостан Александр Кобыскан.
— Александр Степанович, президент Касым-Жомарт Токаев неоднократно подчеркивал, что Казахстан остается одним из немногих государств с масштабной социальной политикой. На ваш взгляд, почему эта сфера является стратегическим направлением, и о чем говорит личная позиция главы государства?
— Социальная сфера во многом является индикатором легитимности и устойчивости государства. Для Казахстана, с его многонациональным населением, урбанизацией и внутренней миграцией, социальная политика выполняет роль скрепляющего каркаса. Личную позицию президента Токаева в данном случае надо расценивать как сигнал элитам и обществу: «государство не уходит из социальных обязательств». В условиях глобальной турбулентности, когда многие страны сворачивают социальные программы, Казахстан сознательно делает ставку на человеческий капитал. Власть видит долгосрочный риск в социальном неравенстве и хочет его купировать через прямые адресные меры. Это своего рода прагматичный патернализм, адаптированный к XXI веку.
— Казахстан занял 61-е место из 171 в Global Social Progress Index 2026. Насколько это отражается на жизни обычного человека?
— Здесь важно понимать методологию: этот индекс исключает ВВП, он измеряет результаты. 61-е место — это верхняя треть рейтинга. Для людей в Казахстане это означает, что их шансы получить качественную медпомощь, образование и чувствовать себя в безопасности объективно выше, чем у соседей по региону. Сам факт, что Казахстан в этой группе, уже подтверждает: экономический рост действительно конвертируется в качество жизни.
— Какие ключевые достижения в социальной политике Казахстана вы бы выделили особо?
— Их три, и они носят институциональный характер:
1. Здравоохранение как базовое право. Построено около 1300 новых объектов, рост средней продолжительности жизни до 76 лет — это результат системной работы. Принцип «базовая помощь всем независимо от статуса» — это страховка от социальных катастроф.
2. Рост зарплат бюджетников. Повышение на 50–100% за три года для 1,2 млн педагогов и врачей сделано, чтобы остановить отток кадров и повысить престиж профессии. В постсоветских реалиях это критически важно.
3. «Цифровая карта семьи». Это прорыв. Переход к адресной поддержке через электронный формат убивает сразу двух зайцев: сокращает коррупционную емкость социальной помощи и обеспечивает, чтобы бюджет шел действительно бедным, а не «своим».
— На социальную сферу в этом году в Казахстане направят более 19 трлн тенге — больше половины бюджета. О чем это свидетельствует?
— Это свидетельствует о пересмотре модели развития. Казахстан как ресурсная экономика привык тратить на инфраструктуру и промышленность. Сейчас мы видим сдвиг: государство признает, что человек — это главный актив, и готово платить за это цену. С точки зрения политологии, это осознанный выбор в пользу внутренней стабильности. Больше половина бюджета в социалку — это именно «социальный контракт» властей с населением: вы платите налоги и принимаете реформы, а мы гарантируем вам образование, медицину и спорт. Это хороший антикризисный механизм, особенно в условиях, когда внешние рынки волатильны.
— Адресная помощь только нуждающимся — насколько этот подход важен в текущих экономических реалиях?
— Крайне важен. В условиях ограниченных ресурсов размазывание помощи «по всем» — это популизм, ведущий к дефициту. Казахстан переходит от политики «помощи» к политике «возможностей»: дать удочку, а не рыбу. Адресность в цифровом формате — это экономическая эффективность. Она позволяет направить деньги тем, кто реально не может купить еду или лекарства, а не тем, кто просто хочет субсидию. В сегодняшних реалиях, когда инфляция давит на бедные слои, такой подход спасает от социального взрыва. Это честная и жесткая политика, которая учит население самообеспечению, но подстраховывает в критический момент.
— Инициатива направлять возвращенные из-за рубежа активы на соцобъекты — это дань справедливости или эффективный инструмент?
— Это яркий политический и экономический ход. С одной стороны, это восстановление социальной справедливости: деньги, выведенные из страны, возвращаются в школы и больницы. Общество видит конкретный результат борьбы с коррупцией. С другой стороны, это прагматично: 1,154 трлн тенге и 500 проектов, которые не пришлось финансировать из общего бюджета. Это создает прецедент: незаконное обогащение становится источником общественного блага. Для региона это кейс, который повышает доверие к судебной системе и показывает, что государство при конфискации работает на результат.
— Говорит ли социальный прогресс Казахстана о его устойчивости в регионе, и как это влияет на международное позиционирование?
— Безусловно. Казахстан — бесспорный лидер Центральной Азии по качеству человеческого развития. С отрывом в 25–56 позиций от соседей, он формирует вокруг себя «социальный пояс» притяжения. Это важный козырь для привлечения иностранных инвестиций: инвесторы смотрят не только на налоги, но и на то, смогут ли их сотрудники жить в комфортной среде с хорошей медициной и школами.
На международной арене 61-е место в SPI — это паспорт зрелости. Казахстан позиционирует себя как устойчивая экосистема. Это усиливает его вес в переговорах с ЕС, Китаем и международными финансовыми институтами.
— Если подвести итог: какой можно сделать вывод из текущей социальной политики Казахстана?
— Казахстан прошел путь к системному развитию. Касым-Жомарт Токаев выстраивает модель, в которой государство отвечает за базис, а граждане – за самореализацию. И цифры 61-го места, и 19 трлн тенге, и возвращенные активы — это «новый» Казахстан.
Фото из открытых источников
