Первые выборы в новый однопалатный Курултай меняют не только структуру парламента, но и сам механизм прохождения государственных решений. Вместо последовательного рассмотрения законопроектов двумя палатами формируется единый законодательный цикл, который потенциально способен значительно сократить время от появления инициативы до принятия закона.
В обращении к народу 21 августа президент Касым-Жомарт Токаев назвал предстоящее голосование точкой отсчета новых реформ. В более широком контексте нынешние выборы становятся очередным звеном последовательной перестройки политической системы: после конституционных изменений, обновления правил партийного участия и формирования новой архитектуры власти Казахстан переходит к практической работе однопалатного парламента.
О том, как эти преобразования выглядят из соседнего Кыргызстана, насколько новая модель способна ускорить законодательный процесс и какое значение казахстанский опыт может иметь для Центральной Азии, мы поговорили с кандидатом политических наук, и.о. доцента кафедры востоковедения Международного университета Кыргызстана Алиной Молдокеевой.
— Президент Касым-Жомарт Токаев назвал первые выборы в Курултай началом нового этапа реформ. Если смотреть на происходящие изменения в контексте Центральной Азии, в чем заключается стратегическая логика политической модернизации Казахстана?
— На мой взгляд, главное здесь именно в последовательности. Касым-Жомарт Токаев реализует модель, при которой каждый этап создает институциональную основу для следующего. Поэтому нынешние выборы нельзя рассматривать отдельно от всей логики реформ последних лет.
Сначала были изменены фундаментальные правила политической системы. Одним из важных решений стало введение однократного семилетнего президентского срока, который формирует институциональное ограничение для высшей власти. Затем были снижены барьеры для регистрации политических партий, что расширило возможности политического участия.
Следующим шагом стала перестройка законодательной власти. Упразднение сената устраняет дублирующие звенья, а единый Курултай должен стать более прямым представителем воли граждан и получить понятную зону политической ответственности.
Именно поэтому проводимые при президенте Токаеве преобразования нельзя рассматривать как набор отдельных решений. В них просматривается стратегическая последовательность: сначала меняются базовые правила, затем на этой основе перестраиваются конкретные институты.
Для Центральной Азии это особенно интересно, поскольку Казахстан показывает возможность проводить политическую модернизацию постепенно, сохраняя управляемость государства и одновременно расширяя пространство политического участия.
— Одним из практических последствий перехода к однопалатному Курултаю должно стать сокращение законодательных процедур. Насколько существенно новая конструкция может изменить скорость и качество принятия решений?
— Здесь есть вполне практическая сторона. При двухпалатной модели законопроект сначала проходил мажилис, затем передавался в сенат, которому на рассмотрение отводилось до 60 календарных дней. Если возникали разногласия, начиналась дополнительная процедура согласования между палатами.
В результате между появлением инициативы и окончательным принятием закона мог проходить достаточно продолжительный период.
В новой системе этот маршрут становится короче. Законопроект поступает в Курултай, проходит работу профильных комитетов и затем выносится на пленарное заседание. Само устранение второго парламентского фильтра потенциально сокращает законодательный цикл как минимум на несколько десятков дней.
В условиях быстро меняющейся экономики и сложной международной обстановки скорость реакции государства становится отдельным фактором эффективности. При необходимости оперативного законодательного ответа Курултай сможет действовать значительно быстрее.
Но преимущество реформы заключается не просто в ускорении ради ускорения. Задача состоит в том, чтобы одновременно повысить скорость решений и сделать ответственность за эти решения более четкой.
В этом смысле новый Курултай может стать инструментом более динамичного государственного управления, что является важной частью нынешней политики модернизации Казахстана.
— В сегодняшнем обращении президент отдельно говорил о новых лицах, молодежи и профессиональных сообществах. Насколько нынешняя избирательная кампания позволяет говорить о расширении политического представительства?
— Уже сами масштабы кампании показывают достаточно высокий уровень политического участия. В списки избирателей включены более 12,6 миллиона граждан. За 145 мест в Курултае борются 545 кандидатов от семи политических партий, то есть конкурс составляет почти четыре человека на один мандат.
Важно и то, кто сегодня приходит в политику. Доля молодых людей до 35 лет в партийных списках составляет около 14–15 процентов. При этом после расширения возрастных границ категории молодежи численность этой группы в Казахстане достигла порядка 5,8 миллиона человек.
Социологические данные также показывают высокий уровень вовлеченности. Более 70 процентов опрошенных заявляли о готовности принять участие в голосовании, а 54,2 процента называли главным мотивом чувство гражданского долга.
Все это позволяет говорить о том, что политика расширения участия граждан постепенно получает практическое выражение. Важен и результат референдума, на котором 87,15 процента проголосовавших поддержали новую конституционную модель.
В этом смысле тезис президента Токаева о появлении новых лиц имеет вполне конкретное содержание. Казахстан создал новые институциональные условия для участия молодежи и различных профессиональных групп. Следующий этап покажет, насколько успешно эти возможности трансформируются в реальное представительство интересов общества в Курултае.
— Казахстан пытается совместить институциональное обновление, принцип «Закон и Порядок» и политическую устойчивость. Насколько такая модель может быть интересна другим государствам Центральной Азии и возможно ли вообще перенести этот опыт?
— Опыт Казахстана, безусловно, представляет интерес для региона. Его сильная сторона заключается в попытке сочетать обновление институтов с сохранением политической устойчивости.
Принцип «Закон и Порядок» в этой модели важен как инструмент предсказуемости. Одновременно новые правила создают больше возможностей для молодежи, бизнеса и профессиональных сообществ. Такое сочетание позволяет модернизировать систему без резких политических потрясений.
Для Центральной Азии это ценная практика. Политическая стабильность, понятные правила и работающие государственные институты важны не только для общества, но и для экономического развития всего региона.
Однако механически копировать казахстанский опыт невозможно. У государств Центральной Азии разные экономические возможности, политические традиции, социальная структура и внешнеполитические условия. То, что эффективно работает в Казахстане, должно адаптироваться к национальной специфике каждой страны.
Поэтому ценность представляет не конкретная институциональная конструкция сама по себе, а принцип последовательной модернизации. Изменения должны иметь подготовленную основу, учитывать устойчивость системы и при этом давать обществу дополнительные возможности для участия.
Именно такой подход делает нынешний казахстанский опыт важным предметом изучения для Центральной Азии.
Фото из открытых источников
