Казахстан располагает одним из крупнейших геологических архивов на Земле — советским наследием, которое могло бы помочь удовлетворить растущий спрос Запада на критически важные минералы. Чтобы сделать этот архив пригодным для использования, стране сначала предстоит выиграть «тихую гонку»: найти магнитную ленту, выпущенную в последний раз при Брежневе, прежде чем данные на ней исчезнут навсегда.
Где-то в Казахстане, на одном из, возможно, трех аппаратов во всей стране, еще способных справиться с этой задачей, катушка магнитной ленты 1960-х годов воспроизводится по одному осторожному проходу за раз. На ленте хранятся сейсмические данные, которые описывают, что находится на глубине километра и более под бескрайней степью.
Игла, считывающая ленту, не производится уже пятьдесят лет, и таких игл осталось совсем немного. Некоторые катушки сохранились в целости и сохранности. Другие, как заявил Ерлан Галиев, председатель Национальной геологической службы (НГС) Казахстана, на Конгрессе по горнодобывающей промышленности и металлургии в Астане, уже утрачены. Они размагнитились настолько, что восстановить данные с них невозможно. «Их невозможно восстановить, — сказал он. — Что, конечно же, очень прискорбно».
Причина, по которой Казахстан разыскивает иголки для магнитных лент советских времен, заключается в том, что страна стремится обеспечить данные для быстро развивающихся инструментов искусственного интеллекта. НГС преобразует весь свой исторический архив в машиночитаемый формат, чтобы современные инструменты ИИ и машинного обучения могли его считывать, моделировать и переосмысливать.
Другими словами, самые передовые вычислительные технологии, доступные геологоразведочной отрасли, задерживаются у входа одним из самых простых и старых инструментов в здании. Игла является «препятствием» для алгоритма. Почти комично думать, что открытие и разработка критически важных минералов, необходимых для современного технологического прогресса, зависят от иглы, которую обычно можно было бы найти в музее.
Стоит объяснить, почему кому-либо за пределами Астаны следует интересоваться проектом по сохранению национального геологического архива в Казахстане. Конгресс в Астане и прошедший параллельно с ним диалог «C5+1» по критически важным минералам не были мероприятиями, посвященными дипломатическим любезностям. Они были полностью посвящены критически важным минералам: где их найти, как добывать и как доставлять на рынки, которые сейчас за них соревнуются.
Эндрю Гласс, старший торговый атташе Представительства США в Казахстане, охарактеризовал мне текущий момент как заметный переход «от диалога к действиям», и у него были веские доказательства в подтверждение этого утверждения: более двадцати американских компаний прибыли в Астану для заключения сделок, а в последнем квартале прошлого года с Казахстаном было подписано торговых и инвестиционных соглашений на сумму свыше семнадцати миллиардов долларов.
Отдельный меморандум, подписанный с Саудовской Аравией во время Астанинского конгресса, также свидетельствует о том, что борьба за казахстанские месторождения критически важных минералов больше не сводится к простому противостоянию США и Китая. Она стала многополярной и ведется на полную мощность. Запад — и не только Запад — сейчас жаждет этих ресурсов.
Ключевое слово здесь — «сейчас». Аппетит — это не постоянное состояние. Окна спроса закрываются. Внимание переключается на многообещающие перспективы следующего региона. Страна, которая хочет стать поставщиком критически важных минералов для Запада — как явно позиционирует себя Казахстан, — должна сделать свои ресурсы понятными и привлекательными для инвестиций, пока покупатели еще сидят за столом переговоров, ведь нет гарантии, что через пять лет этот стол будет накрыт таким же образом. Но гонка, в которой участвует Казахстан, — это не только геологическая гонка. Это гонка против терпения западного капитала.
Именно это превращает запылившийся архив в стратегический актив, как только вы поймете, чем он на самом деле является. Главное, что нужно понять о советских геологических данных, — это то, что они отражают результаты геологоразведочных работ, за которые уже было заплачено. Советское государство потратило десятилетия и огромные средства на то, чтобы составить карту всего Казахстана — девятой по величине страны в мире — от поверхности до недр: разбило страну на сетку, провело сейсмические съемки, пробурило скважины и зафиксировало все эти данные. Назовем это «предварительно оплаченной разведкой». Счет был оплачен — и в рублях, и в годах — два-три поколения назад. Эти советские данные — настоящее наследие, и именно благодаря им средняя разведочная компания может всерьез рассматривать Казахстан в качестве перспективного направления, не выделяя на это бюджета крупной разведочной компании.
Когда магнитная лента размагничивается, месторождение под степью никуда не исчезает. Качественное рудное тело рано или поздно будет обнаружено, так или иначе. А вот что исчезает при размагничивании ленты, так это унаследованная предоплата. Рынку приходится платить, чтобы во второй раз получить те же знания: повторно провести аэрогеодезическую съемку, повторно выполнить сейсмическую съемку, повторно пробурить скважину, чтобы узнать то, что советская команда уже знала и зафиксировала более полувека назад. И финансировать это приходится за счет капитала с рынков небольших геологоразведочных компаний, которые являются самым ограниченным, самым рискованным и наиболее подверженным неудачам источником капитала в отрасли.
Каждая лента, которая приходит в негодность на полке, — это счет, который придется оплачивать следующему начинающему геологу за счет двух вещей, которых у начинающих геологов меньше всего: времени и денег. Даже если данные сохраняются, их скрытая ценность заключается в том, что они позволяют целенаправленно расходовать скудные средства на геологоразведку, а не растрачивать их впустую. Они подсказывают, какую скважину пробурить, чтобы не тратить средства на сорок бесплодных скважин ради одной удачной.
Однако сохранение ленты с данными — лишь первая из двух задач, стоящих перед Казахстаном. Файл, который сохранен, но не может быть прочитан, представляет минимальную ценность. Именно это различие зачастую упускается из виду в заголовках новостей. Сканирование архива превращает гниющий бумажный отчет в стабильный PDF-файл, что является настоящим прогрессом в гонке со временем, но для компьютера PDF — это всего лишь изображение. Как выразился Галиев, модель видит изображение, но само по себе изображение — это не то, что можно анализировать, моделировать или комбинировать.
Чтобы полевой лист 1962 года стал полезным, его данные необходимо преобразовать в однородный формат. Речь идет не просто о скане карты, а о данных, представленных в виде полигонов, векторов и точек, с которыми компьютер может реально работать. Именно эта более масштабная задача стоит перед Галиевым и его командой в НГС, и, честно говоря, она является более сложной. Советские геологические карты, по собственному описанию Галиева, представляют собой «прекрасные объекты», нарисованные от руки с такой точностью, что кажутся почти набранными на печатной машине.
Кроме того, они чрезвычайно насыщены — гораздо больше, чем привычно для современных пользователей: на одном листе сконцентрировано огромное количество информации. Хуже того, с точки зрения машины, они не стандартизированы. Цвет или пиктограмма, которые один советский институт использовал для обозначения девонской единицы, могут означать что-то другое на карте, составленной в другой части страны. Обучение модели последовательному считыванию всей этой информации является основной технической задачей для НГС.
Даже когда данные сохраняются и переводятся в цифровой и читаемый формат, западный капитал сталкивается с еще одним препятствием. Большая часть архива описывает запасы в старой советской классификации ГКЗ, а западные регулирующие органы используют JORC или NI 43-101. Казахстан даже разработал собственный стандарт KAZRC, соответствующий CRIRSCO. Волшебной методики пересчета не существует.
Галиев откровенно сказал об этом: «Знаете, в идеальном мире у нас был бы очень простой коэффициент. Мы просто умножаем его на 1,3, и получаем новые запасы. Нет, к сожалению, это не так». Геология не меняется между двумя системами; то, что находится в земле, остается в земле. Именно экономические аспекты, связанные с открытиями, необходимо пересчитывать, месторождение за месторождением. По подсчетам Галиева, на данный момент около 143 из примерно 400-500 значительных месторождений были пересчитаны в соответствии с новым кодексом. Эта работа по преобразованию выполняется самими владельцами лицензий по мере их обращения, а не государством от их имени.
Как только все эти препятствия будут окончательно преодолены, машиночитаемые, стандартизированные, соответствующие коду геологические данные станут исходным сырьем, для обработки которого созданы современные инструменты разведки. Весь национальный архив, преобразованный в такую форму, представляет собой необычайно большой объем информации.
Доктор Шон Худ, руководитель отдела геоаналитики в ALS, посвятивший свою карьеру применению машинного обучения к данным разведки, прямолинейно оценивает ценность этих исторических наборов данных. «Советский архив, который никто не может открыть, бесполезен. Но как только данные становятся доступными для машинного считывания, они сразу же превращаются в бесценные обучающие и целевые данные. Созданные нами инструменты способны совершать удивительные вещи с помощью столетнего непрерывного охвата данных, что еще десять лет назад было невообразимо».
Что это открывает на практике, лучше всего иллюстрирует история, рассказанная Галиевым. По его словам, однажды геолог-разведчик сидел в номере отеля в Бангкоке, открыл портал на своем ноутбуке, нашел на карте интересующий его участок и подал заявку на получение лицензии на его разработку — и все это, так и не побывав в Казахстане. Платформа minerals.e-qazyna.kz позволяет геологу из Ванкувера или Перта бесплатно получить геологические данные, увидеть, что находится на данном участке (река, охраняемая территория, земля, уже закрытая для добычи), а затем подать заявку, отчитаться как правообладатель или отказаться от прав — по принципу «кто первый, тот и прав».
На протяжении столетия этот архив хранился в зданиях в Казахстане, и доступ к нему имели только те, кто мог физически туда добраться; теперь предельные издержки на доступ к объему данных о предварительно оплаченных геологоразведочных работах, равных по масштабу целому континенту, снизились до стоимости подключения к Wi-Fi в отеле. Государство зарезервировало для себя и своего национального лидера, компании «Казатомпром», часть участков из этого пула, распределяемого по принципу «первым пришел — первым обслужен», но речь шла об месторождениях, которые и так уже были в поле зрения, а известные участки никогда не были настоящей наградой.
Настоящая ценность — это перспективный участок, зафиксированный советской бригадой десятилетия назад и с тех пор никем не исследованный, цель, погребённая в массиве данных, слишком обширном, чтобы его мог прочитать человек, но которую модель машинного обучения теперь может выявить для начинающего геолога, которому никогда бы не по карману было найти её старым способом. Именно это, больше чем какое-либо отдельное известное месторождение, меняет то, кто получает право вести здесь разведку.
Страна, обладающая столетним запасом предварительно оплаченных геологоразведочных работ, спешит спасти их до того, как они размагнитятся, спешит сделать их доступными для использования, и все это в условиях неизвестного по продолжительности периода спроса.
Самая футуристическая кухня в горнодобывающем мире в данный момент задерживается из-за поисков игл, которые были изготовлены при советском генеральном секретаре. Удастся ли Казахстану успеть приготовить этот пир до того, как у гостей пропадет аппетит, — это открытый вопрос на ближайшие несколько лет, и за ним стоит внимательно следить.
Автор: Эрик Гроувс — аналитик-корреспондент MINING.COM и специалист по корпоративной стратегии и юрисконсульт компании Morgan Companies. Недавно он посетил 16-й Международный конгресс и выставку горнодобывающей и металлургической промышленности (AMM) в Астане, Казахстан. Он поделится своими выводами, полученными на одном из важнейших горнодобывающих мероприятий в Центральной Азии.
Источник: Ground view Kazakhstan: Brezhnev’s needles
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников