В 1989 году, после пятидесяти лет проведения советских ядерных испытаний на Семипалатинском полигоне, казахстанское гражданское общество мобилизовалось и создало движение «Невада-Семипалатинск», которое призывало к запрету ядерных испытаний на территории Казахстана и за его пределами. Лидер движения, выдающийся советский казахский поэт и политик Олжас Сулейменов, первым привлек широкое внимание к последствиям этих испытаний. 26 февраля 1989 года в Алма-Ате (нынешний Алматы) Сулейменов заменил свою предвыборную речь на съезде народных депутатов СССР публичным обращением о катастрофических последствиях утечки радиоактивного газа. На протяжении десятилетий советские ядерные испытания проводились на пригодных для проживания территориях Восточного, Центрального и Северного Казахстана. Жители близлежащих деревень в большинстве своем не подозревали о смертельной опасности, пока движение «Невада-Семипалатинск» не обнародовало эту информацию. Холодным зимним днем 28 февраля 1989 года тысячи людей собрались у здания Дома писателей в Алматы, чтобы выразить свой протест против политики Москвы.
Движение «Невада-Семипалатинск» изначально возникло как международное движение, выступавшее не только за прекращение советских ядерных испытаний в Семипалатинске, но и за глобальный антиядерный протест и транснациональную солидарность. Как этот единичный случай недолговечного антиядерного движения сопротивления, не ограничивавшегося местным советским казахстанским активизмом, может предложить иной взгляд на изучение интернационализма на низовом уровне?
Во-первых, он позволяет нам увидеть, как советский интернационализм и взаимодействие с деколонизирующимся миром породили культурные элиты, такие как Олжас Сулейменов и другие, которые позже использовали свой социальный капитал для продвижения антиядерного движения на гражданском уровне. Во-вторых, он приглашает к изучению народной истории Семипалатинского полигона, где травма ядерных испытаний сохраняется до сих пор из-за драматических последствий атомных испытаний. Последнее представляет собой серьезный вызов, поскольку уже четвертое поколение выживших после атомных испытаний живет с последствиями советской халатности. Мое исследование демонстрирует, как «Невада-Семипалатинск» бросает вызов государственно-центристским практикам интернационализма и иерархической концепции мира, продвигаемой Советским Союзом. Оно раскрывает роль народной силы в прекращении ядерных испытаний и участии в интернационалистской деятельности на низовом уровне, одновременно подчеркивая как возможности, так и противоречия, заложенные в государственнических представлениях о мире и солидарности, связанных с советским интернационализмом.
Движение продолжает действовать и сегодня под первоначальным названием «Невада-Семипалатинск», что является прямой отсылкой и напоминанием о самом полигоне, несмотря на то, что в 2007 году казахстанские власти официально переименовали Семипалатинск в Семей. В литературе и СМИ движение также часто называют «Невада-Семей». Испытательный полигон изначально назывался «Семипалатинск-21» и располагался в восточной части Казахстана, но отсутствовал на всех официальных картах. Там СССР провел в общей сложности 456 атомных испытаний.
Название движения «Невада-Семипалатинск» было заимствовано и укоренилось в транснациональной солидарности с коренными антиядерными активистами западных шошонов в пустыне Невада, где правительство США провело более 900 ядерных испытаний в период с 1951 по 1992 год. Таким образом, казахстанское движение изначально называлось «Невада», при этом были предложения назвать его «Невада-Казахстан». Вместо этого казахстанские активисты добавили «Семипалатинск», чтобы подчеркнуть связь между двумя полигонами в США и СССР. Идея солидарности между советскими казахстанскими и коренными американскими активистами нашла отражение не только в названии, но и в логотипе движения. Искусствовед Умит Сахариева и иммунолог Джамиль Исин изобразили коренного мужчину из племени западных шошонов и пожилого казаха. Таким образом, активисты стремились установить связи не только через общую травму, но и через культуру и обычаи, стремясь к миру, справедливости и солидарности.
В 1989 году и в последующие годы казахстанские делегации посещали племена западных шошонов и объезжали американские города от Нью-Йорка до Невады. Помимо лидера движения Олжаса Сулейменова, его вице-президента Мурата Ауезова и других должностных лиц, в состав делегаций входил также художник Карипбек Куюков. Он родился без рук из-за облучения в селе Егиндыбулак в Карагандинской области, примерно в 100 километрах к западу от Семипалатинского полигона. Куюков стал видным сторонником глобального антиядерного движения. Позже казахи пригласили в Казахстан активистов коренных народов из США. В последующие несколько лет активисты «Невада-Семипалатинск» также посетили Японию, Германию, Китай и Францию, повышая осведомленность о советских ядерных испытаниях и обращаясь к мировому сообществу с призывом срочно и немедленно прекратить ядерные испытания. В результате этих усилий Семипалатинский полигон (общее название испытательного полигона) был закрыт 19 августа 1991 года, став первым в истории закрытым ядерным полигоном.
Этот успешный пример интернационалистского, низового, антиядерного сопротивления выводит советский проект мира и интернационализма за рамки государственных идей солидарности и мира. С одной стороны, Невада-Семипалатинск возник на фоне политической открытости, порожденной политикой демократизации и либерализации гражданского общества Михаила Горбачева в периоды перестройки и гласности в последнее десятилетие существования Советского Союза. В то же время, однако, он был основан на более ранних советских попытках содействовать миру и денуклеаризации через такие организации, как Советский комитет защиты мира (СКЗМ). Созданный в 1949 году Коммунистической партией СССР, СКЗМ входил в состав Всемирного совета мира и функционировал как главная организация, координирующая мирные движения по всему Советскому Союзу. Он был основным органом, ответственным за мобилизацию массовых подписей под Стокгольмским призывом – важной глобальной инициативой 1950-х годов, призывавшей к запрету ядерного оружия.
Однако в возглавляемой СКЗМ кампании по продвижению мира не упоминались испытания, которые советские ученые проводили на своей территории, в частности в Семипалатинске. Хотя я не утверждаю, что существует прямая корреляция, СКЗМ переживала упадок в 1980-х годах — в то же десятилетие, когда по всему Советскому Союзу начало зарождаться низовое антиядерное движение. Помимо Стокгольмского обращения, региональные отделения СКЗМ привлекали писателей, интеллектуалов и деятелей культуры к продвижению идей мира. Например, известный казахский писатель Мухтар Ауэзов — отец Мурата Ауэзова — был связан с СКЗМ и ездил в Токио в составе советской делегации на Третью Всемирную конференцию против атомных и водородных бомб (Генсуйкё).
Привлечение СКЗМ Мухтара Ауезова к участию в конференции «Генсуйкё» было частью более широкой попытки Советского Союза не только продвигать «Стокгольмский призыв», но и налаживать контакты с миром, переживающим процесс деколонизации. Культурная элита играла значительную роль в советском интернационализме, и упомянутый ранее Олжас Сулейменов является ярким тому примером. До начала антиядерного движения Сулейменов был активным членом Советского Комитета афро-азиатской солидарности как писатель и активист, а также главой Казахстанского комитета, ответственного за установление связей с азиатскими и африканскими писателями. Мурат Ауэзов также был активным участником этого комитета. К моменту образования Невада-Семипалатинска лидеры движения приобрели достаточно влияния и авторитета, чтобы не только мобилизовать казахстанское гражданское общество, но и обеспечить ему институциональную поддержку.
Антиколониальный характер движения можно рассматривать как частично вытекающий из этих советских идей и практик мира и интернационализма, хотя он одновременно и ставит их под сомнение. Интеллектуалы Центральной Азии в основном принимали свою идентичность как советских граждан и не всегда рассматривали Советский Союз как колониальную структуру. Например, Олжас Сулейменов называл Семипалатинский полигон «военно-промышленным комплексом», подчеркивая концепцию гонки вооружений. Понятие колониализма или антиколониальный характер движения не фигурировали ни в моих интервью с руководящими членами организации «Невада-Семипалатинск», ни в беседах с рядовыми активистами в Казахстане. Для институциональных лидеров советская идентичность была частью их повседневной жизни и работы. Однако для жертв и выживших после ядерных испытаний в Семипалатинске она оставалась живой травмой, сформированной колониальными практиками и ядерным колониализмом. Поэтому в моей аналитической интерпретации движение можно понимать как антиколониальную борьбу, подрывающую советские государственнические представления об интернационализме, даже если сами активисты не формулировали это в таких терминах.
Помимо историй выдающихся деятелей культуры и советских представлений о мире, существуют нерассказанные истории антиядерного сопротивления, составлявшие основу движения в Неваде-Семипалатинске. Один из примеров — история Болатбека Балтабека, учителя из Саржала, одного из сел, расположенных ближе всего к полигону. Балтабек услышал по телевидению речь Олжаса Сулейменова, объявлявшую о создании нового движения, и впоследствии мобилизовал людей, собирая пожертвования в фонд движения, а также их подписи в своем личном блокноте. Аналогичные усилия предпринимали жители городов Оскемен, граничащих с Семипалатинском, такие как Кайркан Байгундинов или покойный Женис Садыков, возглавлявший местное отделение движения в Неваде-Семипалатинске. Истории этих активистов часто отсутствуют в официальной версии движения, но их усилия сыграли центральную роль в мобилизации общественности. В ходе полевых исследований в Казахстане весной и осенью 2025 года мне представилась возможность собрать их истории. Хотя их имена и деятельность не задокументированы в существующих архивах, они живут в личной памяти. На этом этапе исследования я осознала, что еще предстоит долгий путь, чтобы собрать и включить их голоса в официальные нарративы о казахстанской антиядерной борьбе, а также в более широкую структуру международных мирных движений.
Важный вывод, который я делаю из этого упущенного из виду случая казахского антиядерного активизма, заключается в том, что именно сопротивление ядерным испытаниям со стороны простых людей привело к принятию таких важных институциональных решений, как закрытие Семипалатинского полигона. Движение «Невада-Семипалатинск» бросает вызов вертикальной концепции советского мира и элитарному взгляду на его историю. Культурный и социальный капитал элит, безусловно, сыграл ключевую роль в мобилизации общественности. Тем не менее, важен и активизм простых людей, которые собрались перед Домом писателя в Алматы в феврале 1989 года и организовывали мероприятия и акции в пострадавших деревнях рядом с полигоном. Хотя в их активистской риторике редко встречались термины «антиколониальный» или «интернационалистский», они боролись за мир на своей земле и по-своему.
Автор: Камила Смагулова — аспирантка Института истории Лейденского университета, работающая в рамках проекта «Международные коалиции за мир в эпоху деколонизации» (RECONPAX). Ее исследование посвящено антиядерному движению в Неваде-Семипалатинске в позднесоветский период в Казахстане, рассматривая мирный активизм, колониальные связи и память в Центральной Азии. Она изучает казахстанский антиядерный активизм как часть и следствие многолетних глобальных движений за мир и сопротивления ядерной угрозе. До защиты диссертации Камила три года работала в исследовательском центре государственной политики Paperlab в Астане, занимаясь исследованиями гражданского активизма и общественной памяти, а также координируя публичные дискуссии по гендерным реформам, цифровому активизму и другим темам. Камила была сокуратором проекта «Dis-Solutions: Decolonial Encounters», организованного Институтом Гёте в Украине и Институтом Гёте в Казахстане. В качестве исследователя и члена кураторской команды она создала карту деколониальных нарративов в гражданском и художественном обществах Казахстана и участвовала в организации художественных резиденций. В 2023 году Камила в качестве исследователя и рассказчика приняла участие в подкасте Qazaq Roses Фонда Батыра, посвященном женщинам в истории Казахстана XX века. Она была стипендиатом Центра европейских исследований безопасности в Гронингене, стипендиальной программы Лейна Киркланда в Варшаве и Фонда Рондели в Грузии.
Источник: Soviet Internationalism and Kazakh Grassroots Activism
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников