21 мая секретарь Совета безопасности России Сергей Шойгу вновь выразил озабоченность Москвы по поводу ситуации в Афганистане и потенциальных источников дестабилизации в регионе. Выступая на заседании по вопросам безопасности Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), он обратил внимание на присутствие в Афганистане от 18 тысяч до 23 тысяч боевиков из более чем 20 группировок, постепенное возвращение боевиков из Сирии в страну, а также производство и торговлю синтетическими наркотиками в соседних с Афганистаном странах и в прилегающих к ним районах. Признавая усилия Исламского эмирата под руководством Талибана по противодействию этим вызовам — в частности, присутствию боевиков — он также подчеркнул ограниченность способности этой группировки эффективно справляться с этими угрозами, что делает необходимым сотрудничество с режимом.
Исключение Талибана из российского списка террористических организаций и его последующее признание в июле 2025 года стали переломным моментом для стратегической стабильности в Евразии, отражая растущую готовность региональных игроков к взаимодействию с Талибаном. Хотя существует значительный импульс к постепенному укреплению партнерства, Москве пришлось действовать осторожно при объявлении крупномасштабных проектов развития инфраструктуры из-за факторов безопасности, описанных выше, и ухудшающихся отношений между Афганистаном и Пакистаном, что потенциально может изменить расчет угроз в регионе.
Факторы, определяющие отношения между Талибаном и Россией
Стратегия Москвы в отношении Талибана основана на принципах прагматического реализма. Приход Талибана к власти в 2021 году ознаменовал сокращение американского присутствия в регионе, и Россия незамедлительно воспользовалась образовавшимся вакуумом, установив официальные контакты с Талибаном. Ее посольство в Кабуле продолжало функционировать, и Россия стала первой страной, открывшей в Кабуле торгово-представительское агентство после возвращения Талибана. Быстрая консолидация власти «Талибаном» отражала новую реальность, с которой государствам региона пришлось бы неизбежно считаться. Риск распространения различных террористических групп внутри Афганистана — теперь, когда исчезла «зона безопасности», обеспечиваемая США и их союзниками, — повысил вероятность проникновения террористических угроз в Центральную Азию и, в конечном итоге, в Россию. Взрыв российского посольства в Кабуле в 2022 году, ответственность за который взяла на себя ИГИЛ-К, стал первым признаком этого быстро растущего риска.
В 2024 году ИГИЛ-К совершило нападение на концертный зал «Крокус Сити Холл», в результате чего погибло более 140 человек. Это нападение продемонстрировало способность группировки наносить удары за пределами своей территории. Нападавшие были выходцами из Центральной Азии, что еще больше усилило опасения России относительно распространения конфликта. В прошлом году на афгано-таджикской границе наблюдался всплеск вооруженных инцидентов: только в 2025 году было зарегистрировано более 17 инцидентов. На конференции по вопросам безопасности, организованной в Москве (26–29 мая), глава службы безопасности страны вновь выразил обеспокоенность вербовкой ИГИЛ-К в Таджикистане, Узбекистане, Кыргызстане и Казахстане, подготовкой этой группировки к нападениям и попытками дестабилизировать правление Талибана внутри страны, особенно на севере. Кроме того, в 2025 году было конфисковано около 2 742 кг наркотиков; запрет «Талибана» на выращивание мака привел к росту производства и незаконного оборота синтетических наркотиков, таких как метамфетамин, которые все чаще концентрируются в Иране, Афганистане и Пакистане. Без проведения «Талибаном» активной политики по устранению террористической угрозы и демонстрации его способности контролировать свои границы риски проникновения нестабильности в Центральную Азию остаются высокими.
На этом фоне исключение движения «Талибан» из российского списка террористических организаций стало приоритетной задачей. В 2025 году Верховный суд России исключил «Талибан» из списка террористических организаций, приостановив действие запрета на его деятельность. В том же году президент России Владимир Путин назвал «Талибан» «союзником» в борьбе с терроризмом. В июле 2025 года Россия стала первой страной, признавшей правительство «Талибана», и впоследствии приняла верительные грамоты нового посла Афганистана в России Гула Хасана Хасана. Этот поворот в сторону «полноценного партнерства» свидетельствовал об укреплении смены курса Москвы в отношении Афганистана. Хотя поступали сообщения о возможном интересе России к поставкам оружия «Талибану» в борьбе с ИГИЛ-К, стороны недавно подписали военно-техническое соглашение в кулуарах конференции в Москве, что отражает их общую приверженность сдерживанию потенциального распространения региональной ситуации с безопасностью.
Пакистан и Афганистан находятся в состоянии кризиса с февраля 2026 года, обмениваясь ударами по военной и пограничной инфраструктуре друг друга. Этот раскол является для Москвы палкой о двух концах. С одной стороны, продолжающиеся боевые действия влияют на региональный баланс сил; с другой, любое урегулирование фундаментальных разногласий — при условии запрета «Техрик-и-Талибан Пакистан» талибами — может привести к дальнейшей фрагментации «Талибана» и созданию «нового Талибана». Более того, эта ситуация неизбежно приведет к переходу афганских и пакистанских боевиков в афганское отделение «Исламского государства», запрещенное в России. Вероятность этого кажется небольшой, поскольку талибы воздерживаются от каких-либо серьезных действий против этой группировки даже под огромным давлением. На фоне принудительных попыток Исламабада — отраженных в ударах и санкциях — Москва заинтересована в прекращении боевых действий и также предложила выступить посредником в разрешении кризиса. Однако ее возможности остаются ограниченными. Сохраняющаяся нестабильность вдоль линии Дюранда снижает стимул к созданию транспортных коридоров и важнейших транспортных связей, соединяющих Центральную Азию через Афганистан и Пакистан с Индийским океаном.
Расчеты «Талибана»
В 2026 году «Исламскому эмирату» «Талибана» исполнится пять лет у власти. За последние пять лет Россия оставалась единственной страной, официально признавшей этот режим. Несмотря на отсутствие официального признания, другие страны региона, в том числе Индия, Китай, республики Центральной Азии и Иран, наладили контакты с «Талибаном» и расширили прагматическое сотрудничество.
Обоснование для взаимодействия колеблется между опасениями по поводу распространения вооруженных группировок в Афганистане и сомнениями в способности и готовности Талибана контролировать их. Для Исламского эмирата одним из основных источников легитимности является взаимодействие с другими странами. Таким образом, поддержка России придает Талибану видимость легитимности, а Талибан использует позицию Москвы в отношении санкций в качестве противовеса продолжающимся западным санкциям. Эмират подчеркивает принципы сбалансированной и ориентированной на экономику внешней политики, уделяя особое внимание развитию практического сотрудничества в сфере торговли и транзитной инфраструктуры, и позиционирует себя как ключевой вектор в содействии региональной связности. В то время как Москва развивает отношения для достижения своих целей по обеспечению региональной безопасности и содействию экономическому развитию, поддержка со стороны России придает весомость процессу легитимизации Эмирата.
Экономическое взаимодействие как основа региональной стабильности
Для Москвы мотивы такого взаимодействия выходят за рамки угроз безопасности и обусловлены неотложной необходимостью интегрировать Афганистан в евразийские цепочки поставок путем укрепления региональной транспортной связности. Для реализации этой задачи стабильность в Афганистане по-прежнему имеет решающее значение. В связи с этим Россия призвала страны региона официально признать действующий режим. Вопрос стратегической стабильности в регионе остается ключевым предметом обсуждения на таких площадках, как ШОС и переговоры в рамках «Московского формата». В ноябре 2025 года Гул Хасан Хасан встретился с представителем России в ШОС, чтобы обсудить перспективу предоставления Афганистану статуса наблюдателя в организации, исходя из того, что интеграция Афганистана в институциональные региональные соглашения может проложить путь к новому регионализму в Евразии.
В ходе российско-афганского бизнес-форума в прошлом году было заключено пять меморандумов о взаимопонимании в сферах торговли, транспорта и разведки энергоресурсов, что свидетельствует о стремлении к расширению взаимодействия с Исламским эмиратом. Объем торговли между двумя странами в настоящее время составляет около 300–400 млн долларов США. В период с апреля по май 2026 года делегации обеих сторон провели ряд встреч на уровне министров, послов и представителей деловых кругов. Также ведутся переговоры о расширении сотрудничества в банковской и экономической сферах.
Значительная часть экономического взаимодействия России с Афганистаном проходит через Татарстан: объем торговли региона с Афганистаном за первые одиннадцать месяцев 2025 года достиг 51 млн долларов США, что составляет десять процентов от общего объема торговли между двумя странами. Инвесторы из Татарстана проявляют интерес к Афганистану, а Российская торговая палата изучает возможности сотрудничества в секторах сельского хозяйства, производства удобрений и нефтедобычи. Такие проекты, как железная дорога Узбекистан–Афганистан–Пакистан (соединяющая Термез с Аравийским морем), железнодорожная сеть Тургунди–Герат–Спин-Болдак, железнодорожная сеть Хаф–Герат и автомагистрали Ваханского коридора, предлагают альтернативу зависимости стран Центральной Азии от иранских портов для морского транзита.
В связи с растущим недовольством медленным прогрессом на китайском руднике Мес-Айнак Эмират также стремится диверсифицировать свои инвестиции. Министр горнодобывающей промышленности и нефти Талибана пригласил российские компании инвестировать в углеводородные проекты Афганистана, а также ведутся переговоры о российских инвестициях в проекты по переброске воды. Однако, несмотря на растущий интерес, между двумя странами не было заключено ни одного крупномасштабного проекта.
Путь вперед
Официальная позиция «Талибана» заключается в отказе признавать присутствие каких-либо террористических группировок на территории страны, при этом лидеры «Эмирата» настаивают на своих заявлениях об успехе в ликвидации присутствия ИГИЛ-К в Афганистане, утверждая, что это вынудило группировку перегруппироваться в соседнем Пакистане. Хотя ИГИЛ-К расширило свое присутствие в пакистанских провинциях Хайбер-Пахтунхва и Белуджистан, оно по-прежнему остается активным на территории Афганистана. Наглядным примером этого является нападение на китайский ресторан в Кабуле в январе этого года. Позиция России в отношении Талибана изменилась в свете меняющейся обстановки в сфере региональной безопасности, что вызвало стратегическую переоценку ситуации по всей Евразии. Поскольку укрепление власти Талибана усугубило риски для безопасности в регионе — с угрозой проникновения терроризма в Центральную Азию и Россию — стабильный Афганистан стал рассматриваться как отвечающий интересам всех региональных игроков, что нашло отражение в недавних действиях Москвы. В будущем, хотя обе страны будут продолжать экономическое сотрудничество на умеренном уровне, основное внимание в отношениях будет уделяться борьбе с терроризмом и сотрудничеству в сфере безопасности с учетом более широкой региональной обстановки в сфере безопасности.
Автор:
Раджоли Сиддхарт Джаяпракаш — младший научный сотрудник Observer Research Foundation.
Шивам Шекхават — младший научный сотрудник Observer Research Foundation.
Источник: The Strategic Logic Driving Russia’s Taliban Engagement – Analysis
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников