Казахстанские власти сотрудничают с международными банками развития и Программой развития ООН в целях решения проблемы растущего дефицита воды, который угрожает затормозить экономический рост.
По мнению региональных аналитиков, дефицит воды в сочетании с необходимостью быстрого увеличения мощностей по производству электроэнергии являются двумя из самых серьезных препятствий на пути реализации программы модернизации президента Касым-Жомарта Токаева.
«Нехватка этого ресурса перешла в разряд серьезных макроэкономических вызовов, сопоставимых по важности с доступом к капиталу или стабильным энергоснабжением, — написал рыночный аналитик Геният Исин в комментарии, опубликованном новостной платформой National Business Kazakhstan. — Вода становится дефицитным фактором производства — столь же стратегическим, как энергия или инфраструктура. Примечательно, что эти категории теперь неразделимы».
Один из знаковых проектов развития страны — строительство атомной электростанции вблизи озера Балхаш — омрачается угрозой снижения уровня воды в озере. «Страна реализует крупнейший энергетический проект десятилетия на берегу водоема, устойчивость которого не гарантирована», — написал Исин.
22–24 апреля в Астане состоится Региональный экологический саммит, в ходе которого особое внимание будет уделено проблеме нехватки воды в Центральной Азии. Цель встречи — создать механизм с участием региональных правительств и глобальных заинтересованных сторон, включая многосторонние банки развития (МБР), для решения проблем, связанных с изменением климата, «продемонстрировав на примере Центральной Азии, как межрегиональное сотрудничество укрепляет глобальные усилия».
По оценкам ПРООН, к 2040 году Казахстан может столкнуться с дефицитом воды, достигающим 50 процентов от потребностей промышленности и населения. Дефицит воды может привести к сокращению ВВП на 6 процентов к 2050 году, добавляет ПРООН. Агентство отмечает, что 44 процента речного стока в Казахстан берут начало в соседних государствах, включая Китай, добавляя, что «дефицит возникнет в первую очередь из-за интенсивного водопользования в соседних странах».
Еще одним важным фактором, способствующим дефициту, является устаревшая инфраструктура ирригационной сети по всему Казахстану. «Производительность оросительной воды в Казахстане в шесть-восемь раз ниже, чем в других странах», — отмечает ПРООН. Лишь примерно в одной трети существующей ирригационной сети в настоящее время применяются водосберегающие технологии, а около 50 процентов каналов находятся в крайне аварийном состоянии.
«В результате эффективность водоподачи остается критически низкой: из каждого миллиона кубометров, забираемых из рек, только 400 000–450 000 кубометров доходят до сельскохозяйственных угодий, тогда как эталонный показатель составляет 700 000 кубометров. Общие потери в системе достигают 60 процентов, в то время как продуктивность орошаемых земель остается в два-четыре раза ниже, чем в сопоставимых странах», — отмечается в обновленном отчете ПРООН.
Министерство водных ресурсов и ирригации Казахстана сотрудничает с многосторонними банками развития в целях удовлетворения потребностей в модернизации. Например, в конце 2024 года Исламский банк развития (ИБР) запустил проект стоимостью 1,15 млрд долларов, направленный на укрепление институционального «потенциала в области управления водными ресурсами», расширение использования новых технологий, строительство новых водохранилищ и модернизацию системы каналов. На встрече, состоявшейся в феврале этого года, представители ИБР сообщили, что планируется начать этап «структурированной реализации».
В ноябре прошлого года Евразийский банк развития одобрил грант в размере 5,3 млн долларов США для оказания помощи Казахстану в создании «региональных центров современного орошения» и разработке более совершенных моделей прогнозирования с целью повышения эффективности распределения водных ресурсов.
Источник: Kazakhstan’s water deficit threatens to scramble economic development agenda
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников