Геополитические кризисы не всегда становятся главной темой обсуждения до тех пор, пока они не начинают влиять на торговые маршруты, прогнозы инфляции и решения центральных банков. Однако последний виток кризиса вокруг Ирана быстро становится одним из таких эпизодов для экономик Южного Кавказа и Центральной Азии. Иран граничит с некоторыми из важнейших торговых путей и нефтяных рынков для стран региона. Естественно, что побочные эффекты недавних событий уже начали проявляться таким образом, что требуют внимания инвесторов.
В частности, для Армении беспорядки в Иране выдвигают на первый план слабые места, которые незаметно, но неуклонно накапливались в последние годы. Последствия, конечно, выходят далеко за пределы Еревана, поскольку рост цен на энергоносители осложняет прогнозы по инфляции на всем Кавказе и в Центральной Азии, вынуждая политиков — и инвесторов — пересмотреть свои ожидания на предстоящий год.
Армения: экономика, подверженная наибольшему риску
Из трех стран Южного Кавказа Армения в наибольшей степени подвержена влиянию нестабильности в Иране. В последние годы Иран стал одним из основных направлений внешней торговли Армении. В настоящее время 30% ее внешнеторгового оборота приходится на Иран, тогда как в 2020 году этот показатель составлял всего 18%. Поэтому всякий раз, когда в Иране возникает нестабильность, Армения ощущает ее последствия практически сразу. Первые признаки этого воздействия уже заметны в сфере логистики. Торговый маршрут через Иран в настоящее время постепенно заменяется грузинским портом Поти на Черном море. Хотя это обеспечивает продолжение торговых потоков между Арменией и другими странами, для Еревана это едва ли лучший вариант. Альтернативный маршрут длиннее и дороже. Доставка товаров до места назначения занимает больше времени, а Армения также становится все более зависимой от единственного маршрута через Грузию на Запад.
Армения также надеялась занять место транзитного узла на Международном транспортном коридоре «Север-Юг», соединяющем Россию и Кавказ с Персидским заливом и Индией. Эта амбиция в значительной степени зависит от стабильного транзита через Иран. Если Иран надолго превратится в зону нестабильности, Армения рискует потерять не только нынешнюю эффективность торговли, но и потенциально ценную геоэкономическую возможность.
На карту поставлен также долгосрочный стратегический вопрос. Армения пыталась соблюдать осторожную позицию в отношении событий в Иране, являющемся ее стратегическим партнером, однако сохранять нейтралитет становится все труднее. Например, недавнее сотрудничество в области обороны между Арменией и США привело к тому, что Армения приобрела у США беспилотные летательные аппараты V-BAT на сумму 11 млн долларов. Это не то, что Тегеран может легко игнорировать, помимо его глубоких подозрений относительно истинных целей TRIPP. Таким образом, Армения все чаще оказывается зажатой между конкурирующими геополитическими целями именно в тот момент, когда стабильность вдоль ее южной границы имеет наибольшее значение.
Как регион экономически связан с Ираном
Если на мгновение отвлечься от геополитики, полезно оценить, как страны Южного Кавказа экономически связаны с Ираном, странами Персидского залива и Израилем. Здесь следует рассмотреть четыре очевидных аспекта: торговлю, прямые иностранные инвестиции (ПИИ), туризм и денежные переводы:
Торговля — ключевая уязвимость Армении. Торговля является наиболее значимой экономической связью. В 2025 году общий товарооборот Армении с Ираном, странами Персидского залива и Израилем составил внушительные 11% ВВП. Это делает Армению страной, наиболее подверженной экономическим потрясениям в результате отношений с этими странами. Хотя Грузия и Азербайджан также торгуют с Ираном, странами Персидского залива и Израилем, объем торговли меньше, и, составляя менее 3% ВВП для обеих стран, масштабы экономических потрясений могут быть невелики.
Прямые иностранные инвестиции — уязвимое место Азербайджана. Однако, если мы посмотрим на ПИИ, ситуация несколько иная. Армения получает почти 20% своих прямых иностранных инвестиций из Ирана (4,4%) и стран Персидского залива (14,8%). В процентном отношении к ВВП это составляет 7%. Армения (2,6% ВВП) и Грузия (0,3% ВВП) менее зависимы от притока ПИИ из этих стран.
Туризм — скрытая слабость Грузии. Действительно, Грузия в последние годы переживает туристический бум, достигнув в прошлом году рекордно высоких валютных поступлений от иностранных туристов. Значительные 20% грузинских туристов прибывают из наиболее популярных направлений, в том числе 12,5% из Израиля, 4,5% из стран Персидского залива и 2,5% из Ирана. В то же время эти потоки составляют всего 2,4% ВВП, что указывает на их относительную значимость для Тбилиси. Туристические доходы из Ирана, стран Персидского залива и Израиля составляют менее 1% ВВП для Армении и Азербайджана.
Денежные переводы — менее значимый фактор. Денежные переводы из Ирана, стран Персидского залива или Израиля для стран региона незначительны, составляя менее 1% ВВП для экономик Южного Кавказа.
Инфляционный аспект
Хотя уязвимость Армении в сфере торговли является ключевой проблемой, регион сталкивается с еще одной проблемой: ростом мировых цен на энергоносители. В начале этого года казалось, что инфляция на Кавказе и в Центральной Азии достигла пика в 2025 году и в 2026-м начнет постепенно снижаться. Эта оценка также основывалась на предположении о дальнейшем сдерживании мировых цен на нефть, однако иранский кризис изменил ситуацию. Большинство стран этого региона, за исключением Азербайджана, являются нетто-импортерами энергоресурсов. Цены на топливо уже начали повсеместно расти, причем наибольший рост зафиксирован в Таджикистане и Грузии.
Влияние роста мировых цен на нефть будет зависеть от множества факторов, включая зависимость от импорта топлива, наличие альтернативных поставщиков, долю топлива/энергии в индексе потребительских цен (ИПЦ) и степень внутреннего контроля над ценами, среди прочего. Прямая доля топлива в потребительской корзине не очень высока и составляет в среднем 2,5–5,4%. Однако она возрастает до 5–7%, если включить транспортные услуги.
Даже умеренный нефтяной шок может существенно изменить прогноз инфляции — и вместе с ним, траекторию процентных ставок. 10-процентное повышение цен на нефть — примерно та корректировка, которая подразумевается изменением глобальных прогнозов после Ирана — может добавить около 0,4–0,7 процентных пункта к общей инфляции в регионе. Одного этого достаточно, чтобы поднять прогнозируемую инфляцию выше целевых показателей центральных банков в ряде стран, фактически остановив ожидаемый региональный цикл дезинфляции. Для инвесторов это должно привести к явной переоценке ставок и ожиданий, при этом Узбекистан становится наиболее пострадавшей страной, учитывая, что до Ирана совокупность основных факторов указывала на более резкое снижение процентных ставок в этом году. Возможности для смягчения денежно-кредитной политики в Грузии и Азербайджане также фактически исчерпаны, Армения теперь может столкнуться с рисками ужесточения, Кыргызстан, похоже, продолжит свой путь повышения ставок, а Таджикистан, наконец, перейдет от смягчения к ужесточению.
Более широкое влияние энергетического сектора
Разработанная мной простая модель уязвимости предполагает, что Кыргызстан и Таджикистан наиболее подвержены нефтяному шоку, в то время как Азербайджан лучше защищен. Сильная зависимость от импортных источников энергии, отсутствие диверсификации поставщиков и более высокая нефтеемкость ВВП делают первые две центральноазиатские экономики особенно уязвимыми к росту цен на энергоносители. Азербайджан находится на противоположном конце спектра из-за внутреннего нефтеперерабатывающего производства и регулируемых цен на бензин. Армения, Грузия и Узбекистан находятся где-то посередине, хотя последний находится в несколько лучшем положении благодаря некоторому внутреннему нефтеперерабатывающему производству и меньшей доле нефти в энергетическом балансе.
Автор: Иван Чакаров (GlobalSource Partners)
Источник: TCHAKAROV: Shockwaves from Tehran in the Caucasus and Central Asia
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников