Республики Центральной Азии не заинтересованы в том, чтобы Иран рухнул прямо у их границ.
Беспилотники, нанесшие удар по Азербайджану 5 марта, не просто ранили четырех человек. Они разбили иллюзию о том, что Центральная Азия сможет остаться в стороне от войны в Иране, и обнажили пределы американского влияния в регионе, где Вашингтон считал себя победителем.
Когда, как утверждается, иранские БПЛА нанесли удар по азербайджанскому эксклаву Нахчыван — целью стал терминал международного аэропорта, а рядом расположенная школа едва не пострадала — реакция Баку была быстрой и яростной. Президент Ильхам Алиев назвал это «террористическим актом» и пообещал ответные меры. Иран категорически отрицал, что нанес этот удар, и вместо этого обвинил Израиль в проведении предполагаемой операции под ложным флагом.
Но реакция в Центральной Азии оказалась гораздо более показательной. И для американских и израильских стратегов, которые всего несколько месяцев назад приветствовали присоединение Казахстана к «Авраамским соглашениям», она несла в себе неприятный посыл.
Они надеялись, что Казахстан присоединится к новому альянсу «умеренных мусульманских государств», простирающемуся от Персидского залива до Каспия, настроенному дружественно к Израилю и враждебно к Ирану. Однако реальность оказалась гораздо сложнее.
Через несколько часов президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев осудил нападение. Но он также выразил надежду на проведение совместного с Ираном расследования инцидента, а также на «урегулирование конфликта дипломатическими средствами, чтобы избежать эскалации напряженности в регионе».
Это примечательная формулировка. Баку только что объявил о «террористическом акте» со стороны Ирана. А Казахстан ответил призывом к совместному расследованию с предполагаемым виновником.
За ним последовал президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев, который «решительно осудил» нападение и выразил полную солидарность с Баку, при этом намеренно не упомянув Иран.
Такая «хореография» была неслучайной: страны Центральной Азии поддержали своего тюркского соседа, не желая при этом сжигать мосты с Ираном. Это свидетельствует о том, что внешняя политика крупнейших государств Центральной Азии остается прежней: многовекторной и прагматичной. Осудить акт, защитить отношения и оставить все двери открытыми.
До сих пор этот многогранный баланс обеспечивал центральноазиатским странам относительную безопасность.
В то время как союзники США в Персидском заливе провели последнюю неделю, наблюдая за ударами иранских ракет по своей территории, в Центральной Азии не было ни одного нападения, несмотря на географическую близость региона к Ирану.
Когда Узбекистан и Кыргызстан закрыли американские военные базы Карши-Ханабад и Манас в середине 2000-х и 2014 году соответственно, это решение подверглось критике в Вашингтоне как удар по сотрудничеству в борьбе с терроризмом. В ретроспективе это выглядит как дальновидность.
Сеть американских объектов в странах Персидского залива, призванная демонстрировать силу и успокаивать союзников, на самом деле предоставила Ирану готовый перечень целей. Когда Вашингтон вступает в войну, удар ложится на арабские столицы.
Центральная Азия, напротив, оказалась в неожиданно выгодном положении. С уходом американских баз регион перестал быть прямой мишенью. Это стало логическим продолжением многовекторной внешней политики, которая определяла государственную политику Центральной Азии с 1991 года.
Хотя удары по Персидскому заливу и Азербайджану подтверждают, что отчаянный Иран — это более опасный Иран, они могут оказаться наименее серьезной угрозой, с которой сталкивается Центральная Азия. Настоящая опасность тихо распространяется, оставаясь за пределами заголовков новостей.
В течение многих лет Иран служил оплотом против той самой силы, которую центральноазиатские силовики считают самой серьезной угрозой своему существованию: суннитского джихадистского экстремизма. Затянувшаяся война, за которой последует крах Ирана, нанесет серьезный удар по этой архитектуре безопасности.
Риск, исходящий от вооруженных негосударственных группировок, использующих нынешнюю нестабильность в Иране, является значительным, особенно с учетом того, что «Исламское государство — провинция Хорасан» (ИГИЛ-Х), центральноазиатское отделение ИГИЛ, уже продемонстрировало как намерение, так и способность наносить удары как на территории Ирана, так и за его пределами. Пока иранские войска растянуты по нескольким фронтам, ИГИЛ-Х внимательно высматривает пробелы в системе безопасности, которыми можно воспользоваться.
ИГИЛ уже дал понять о своих намерениях. Согласно репортажу Тома О’Коннора в журнале Newsweek, всего за несколько дней до начала ударов США и Израиля официальный журнал группировки «Аль-Наба» опубликовал статью, в которой провозглашалось, что «иранский корабль находится на грани затопления». Ее филиал ИГИЛ-Х продемонстрировал способность проникать глубоко в Иран, совершив в январе 2024 года террористический акт на церемонии, посвященной годовщине убийства командующего «Аль-Кудс» генерала Касема Сулеймани.
Но угроза выходит за пределы Ирана. ИГИЛ-Х уже нацелился на Центральную Азию. Группировка также несет ответственность за массовое убийство в московском «Крокус Сити Холл», в результате которого в 2024 году погибли 145 человек; нападение было совершено новобранцами из числа таджикских мигрантов. Группировка ведет активную деятельность в соседнем Афганистане, что также делает Центральную Азию уязвимой для перетекания конфликта.
Последствия этого будут крайне серьезными. Если американо-израильская кампания приведет к дальнейшему ослаблению или краху Ирана, главный региональный противник ИГИЛ будет нейтрализован. ИГИЛ-Х закрепится на новых территориях и обретет стратегическую глубину, с которой сможет угрожать всему региону. Возможности центральноазиатских государств, и без того ограниченные нестабильностью, исходящей из Афганистана, будут подвергнуты еще большему испытанию.
У этой угрозы есть еще один аспект, за которым правительства стран Центральной Азии следят с особой тревогой. Сценарии «территориальной фрагментации» Ирана, обсуждаемые в некоторых западных и израильских кругах — создание таких образований, как «Южный Азербайджан» или отдельный «Белуджистан» — посылают опасный сигнал.
Для государств, имеющих собственные этнические сложности — Узбекистана с его таджикским меньшинством и Каракалпакским регионом, Кыргызстана с его узбекским населением, Таджикистана с его памирскими общинами в горном регионе Бадахшан — прецедент пересмотра границ по этническому признаку крайне нежелателен. Любое государство в регионе теоретически может столкнуться с подобными сепаратистскими вызовами, если будет создан такой прецедент.
Совокупность этих факторов — ослабленный Иран, возрождающийся ИГИЛ-Х, нестабильная ситуация на афгано-пакистанской границе и угроза этнического сепаратизма — может привести к значительному ухудшению обстановки в Центральной Азии.
Существуют также гуманитарные и экономические проблемы. Казахстан и Узбекистан начали экстренные меры по спасению тысяч своих граждан, застрявших в Саудовской Аравии, ОАЭ или Катаре. В докладе подчеркнута уязвимость южных торговых коридоров Центральной Азии перед сбоями.
Но экономические потрясения, какими бы болезненными они ни были, пройдут. Граждане будут спасены из стран Персидского залива так или иначе. Стратегические угрозы, однако, не исчезнут. Если война в Иране ускорит возрождение ИГИЛ, если она откроет пространство для этнического сепаратизма, если она навсегда разрушит архитектуру безопасности, сдерживавшую джихадистский экстремизм, то последствия для Центральной Азии будут измеряться не нарушенными торговыми путями, а потерянными жизнями.
Во всем этом есть горькая ирония. Соединенные Штаты и Израиль развязали войну против Ирана во имя безопасности. Но для государств Центральной Азии, наблюдающих за происходящим со стороны и с новым беспокойством вглядывающихся в свои границы, эта война выглядит не столько решением, сколько угрозой их стабильности.
Автор: Эльдар Мамедов — эксперт по внешней политике, проживающий в Брюсселе. Он получил образование в Латвийском университете и Дипломатической школе Испании в Мадриде. Он работал в Министерстве иностранных дел Латвии и в качестве дипломата в посольствах Латвии в Вашингтоне и Мадриде. С 2009 года Мамедов занимает должность политического советника социал-демократов в Комитете по иностранным делам Европейского парламента (ЕП) и возглавляет делегации ЕП по межпарламентским отношениям с Ираном, Ираком и странами Аравийского полуострова.
Источник: How the Iran War Puts Central Asia Between a Rock and a Hard Place
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников