Появление многополярного мирового порядка 2.0 представляет собой серьезную трансформацию в глобальной политике, особенно в Евразии, где динамика власти больше не определяется единственным гегемоном или жесткой биполярной структурой. Вместо этого, обострение конкуренции между США и Китаем все в большей степени определяет международную обстановку, особенно в регионах, занятых стратегически расположенными средними и малыми державами. Эта конкуренция создает как возможности, так и ограничения для третьих сторон, вынуждая их балансировать между внешним давлением и сохранением автономии. В этом контексте Организация тюркских государств (ОТГ) приобрела растущее геополитическое значение как региональная платформа, связывающая тюркоязычные страны Центральной Азии, Кавказа и Анатолии.
В 2025 году двусторонний товарооборот между Китаем и пятью центральноазиатскими государствами превысил 106,3 млрд долларов, что стало новым историческим максимумом и означает рост примерно на 12% по сравнению с предыдущим годом. Экспорт Китая в Центральную Азию в 2025 году достиг примерно 71,2 млрд долларов, а импорт из этого региона составил 35,1 млрд долларов, что подчеркивает как бурный рост спроса, так и структурную асимметрию в региональных торговых связях. В 2025 году Китай впервые стал крупнейшим торговым партнером для всех пяти стран Центральной Азии, обогнав Россию и других традиционных партнеров.
Напротив, объемы торговли между США и центральноазиатскими государствами в 2025 году оставались скромными. Например, общий объем двусторонней торговли между США и Казахстаном за первые восемь месяцев составил около 2,1 млрд долларов, сократившись по сравнению с предыдущими годами.
Евразия стала центральной ареной соперничества между США и Китаем благодаря своей роли перекрестка торговых путей, энергетических потоков и новых технологий. Китайская инициатива «Пояс и путь» (BRI) направлена на углубление экономической взаимосвязанности посредством крупномасштабных инвестиций в инфраструктуру, в то время как США продвигают альтернативные рамки, такие как сеть Blue Dot Network, делая акцент на прозрачности и устойчивости. Для тюркских государств эти конкурирующие инициативы создают пространство для привлечения инвестиций и диверсификации партнерских отношений, но они также повышают риски экономической зависимости, давления в целях политической согласованности и дилемм в области безопасности. Таким образом, ОТГ занимает деликатное положение в этой меняющейся многополярной обстановке.
Китай против США
С геополитической и геоэкономической точки зрения, страны-члены ОТГ занимают центральное место в Евразии, регионе, где пересекаются интересы таких крупных держав, как Китай, Россия и Иран. Центральноазиатский и Прикаспийский регионы богаты энергоресурсами и расположены вдоль важнейших транспортных маршрутов, связывающих Восточную Азию с Европой. В этих условиях ОТГ стремится укрепить региональную связность с помощью таких проектов, как «Средний коридор», который соединяет Центральную Азию с Европой через Каспийское море и Турцию. Важность этого маршрута возросла после войны между Россией и Украиной, которая подорвала надежность северных транзитных коридоров. Проекты в области энергетической инфраструктуры, в том числе трубопроводы Баку – Тбилиси – Джейхан (БТД) и Трансанатолийский газопровод (ТАНАП), еще больше повышают стратегическую ценность географического положения ОТГ, позволяя транспортировать ресурсы Каспия и Центральной Азии на европейские рынки.
Помимо роста объемов торговли, Китай финансирует ключевую наземную инфраструктуру, такую как железная дорога Китай-Кыргызстан-Узбекистан, обеспеченная пакетом финансирования в размере 4,7 млрд долларов, включая кредит Китайского экспортно-импортного банка (Exim Bank) в размере 2,3 млрд долларов на 35 лет, который направлен на увеличение грузооборота и диверсификацию транзитных маршрутов вдоль евразийского коридора.
В отличие от китайской модели развития инфраструктуры, финансируемой государственным банком, США не финансируют напрямую крупные железнодорожные коридоры в Центральной Азии посредством долгосрочных суверенных кредитов. Вместо этого Вашингтон полагается на такие инструменты, как Международная корпорация финансирования развития США (DFC) и Корпорация «Вызовы тысячелетия» (MCC), которые отдают приоритет мобилизации инвестиций частного сектора, реформе управления и грантам на развитие, а не строительству стратегических транспортных коридоров. В то время как поддерживаемое «Большой семеркой» Партнерство по глобальной инфраструктуре и инвестициям (PGII) направлено на мобилизацию до 600 млрд долларов в глобальном масштабе, участие США в Центральной Азии по-прежнему сосредоточено на энергетическом переходе, критически важных полезных ископаемых и цифровой связи, а не на интеграции железнодорожного транспорта. Это структурное различие подчеркивает, что конкуренция между США и Китаем в регионе носит не только геополитический характер, но и отражает принципиально разные архитектуры финансирования.
С точки зрения США, взаимодействие с ОТГ в основном носит косвенный характер. Вашингтон не рассматривает эту организацию в качестве основной цели своей политики, но считает расширение сотрудничества между тюркскими государствами выгодным, поскольку оно снижает их зависимость от России и Китая. С помощью таких механизмов, как платформа C5+1, США стремятся укрепить двусторонние связи с центральноазиатскими республиками. Американские аналитики утверждают, что поддержка инициатив по развитию транспортной инфраструктуры под руководством Турции, в том числе «Среднего коридора», соответствует стратегическим интересам США, поскольку позволяет диверсифицировать торговые маршруты и ограничить влияние соперничающих держав. Поддержка США транскаспийских энергетических проектов и открытость к экспорту турецкой военной техники в Центральную Азию также отражают этот подход. В то же время поддержка Вашингтона остается условной, о чем свидетельствует осторожная реакция на включение Турецкой Республики Северного Кипра (ТРСК) в качестве наблюдателя в ОТГ в связи с существующими резолюциями ООН.
Подход Китая к ОТГ определяется как географической близостью, так и соображениями безопасности. Центральная Азия находится в центре западного стратегического пространства Китая и является ключевым компонентом экономического коридора «Пояс и путь» между Китаем и Центральной/Западной Азией. Пекин вложил значительные средства в инфраструктуру и торговые сети по всему региону и поэтому внимательно следит за любыми событиями, которые могут ограничить его влияние.
Тем не менее, более широкое соперничество между США и Китаем ставит ОТГ в сложную стратегическую обстановку. Вашингтон рассматривает организацию как потенциальное средство для заполнения вакуума власти в Евразии, в то время как Пекин остается осторожным в отношении ее долгосрочных последствий. Эта динамика влияет на внутренний процесс принятия решений в рамках ОТГ, поскольку государства-члены сохраняют разные уровни экономической зависимости и политической ориентации на крупные державы. В результате достижение консенсуса по чувствительным геополитическим вопросам остается сложной задачей. Поэтому большинство членов ОТГ проводят многовекторную внешнюю политику, стремясь сбалансировать отношения с США, Китаем, Россией и другими игроками, сохраняя при этом стратегическую автономию.
Эта конкурентная среда создает ряд рисков для ОТГ. В то же время усиление конкуренции между великими державами повышает переговорную силу членов ОТГ, расширяя их спектр стратегических возможностей. При грамотном управлении такая среда позволяет тюркским государствам одновременно извлекать выгоду из экономических инициатив Китая и из сотрудничества с США и Западом в таких областях, как безопасность, энергетика и цифровое управление.
В заключение можно сказать, что ОТГ занимает неоднозначную позицию на пересечении соперничества США и Китая в многополярной Евразии. Китай экспортирует капитал через государственные кредиты, связанные с физической связью. США экспортируют стандарты, системы управления и выборочные частные инвестиции. В то время как Вашингтон воспринимает ОТГ как полезную, хотя и косвенную, стратегическую платформу, а Пекин подходит к ней с осторожной настороженностью, будущая эффективность организации зависит от ее способности сохранить внутреннюю сплоченность и стратегический баланс. Используя общие культурные связи и географические преимущества, не поддаваясь внешнему доминированию, ОТГ имеет потенциал стать значимым региональным игроком, который формирует, а не просто поглощает динамику развивающегося многополярного порядка.
Автор: Ахмет Фарук Ишик — научный сотрудник проекта ChinaMed Института международных отношений в Турине (TWAI)
Источник: Turkic states at crossroads of US-China rivalry
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников