Ряды сверкающих белых электромобилей выглядят неуместно за пределами пыльного городка Мургаб, уютно устроившегося у подножия вершин Памира в Таджикистане.
Мой водитель рассказывает, что они были импортированы из Китая и ждут транспортировки по Памирскому шоссе в автосалоны столицы.
Единственные другие автомобили здесь — ржавые развалины, российские «Лады», лежащие на обочине дороги, реликвии советского прошлого страны. Есть также разрушающаяся статуя Ленина, и я замечаю школьников в пионерских галстуках советского образца, идущих на дневные занятия.
Улицы застроены одноэтажными домами с крышами из гофрированного железа, и когда раздается призыв к молитве, мужчины в традиционных калпаках направляются в крошечную мечеть. Избавившись от коммунистического ига, таджики теперь свободны в исповедании своей мусульманской веры.
Я оказался в этом изолированном городке во время путешествия по Памирскому шоссе, одной из самых высоких и отдаленных дорог в мире.
Начинаясь в Оше, Кыргызстан, и заканчиваясь в Душанбе, Таджикистан, оно простирается примерно на 1250 км через Памирские горы. В некоторых местах его высота достигает 4600 м (15 000 футов).
Когда-то являвшаяся частью древнего Шелкового пути, трасса была расширена в 1930-х годах советскими властями, но закрыта для туристов из-за ее стратегической важности и близости к Афганистану и Китаю. Сегодня же это популярный маршрут для путешественников, любящих приключения.
Посетив почти все «станы» Центральной Азии, привлеченный их удаленностью и красотой, я хотел вычеркнуть из своего списка последний из них — Таджикистан.
Поэтому я записался на девятидневное путешествие (включая поездку в Ваханский коридор в Афганистане) с кыргызской туристической компанией Visit Alay.
Я мог либо оплатить свой джип и водителя, либо забронировать место за 475 долларов и надеяться, что машина заполнится. Это путешествие не для слабонервных, но, к счастью, мне повезло. Еще трое туристов — два корейских студента и китаянка канадского происхождения — тоже хотели поехать.
Путешествие всей жизни
Покинув Ош, мы провели первую морозную ночь в традиционном юрточном лагере в Кыргызстане.
Мы собрались в одной юрте, чтобы поужинать довольно пресным супом и макаронами у костра. Я быстро понял, что быть вегетарианцем в Таджикистане не идеально, а также боялся пищевого отравления, прочитав истории о туристах, которых эвакуировали на вертолете. На всякий случай я взял с собой консервированного тунца, кукурузу и рисовые лепешки.
На следующий день мы размялись четырехчасовым походом к перевалу Трэвеллерс, откуда открывается панорамный вид на сверкающие ледники и пик Ленина, один из самых высоких в Памире. А затем мы продолжили путь, и наша Toyota Prada поднялась на 4300 метров до пограничного перехода между Кыргызстаном и Таджикистаном.
Нашей первой остановкой был Каракол, захолустный городок на берегу высокогорного бирюзового соленого озера. Температура была ниже нуля, несмотря на то что была только середина сентября, и я был благодарен за горячий суп и сауну, отапливаемую дровами, которая так необходима зимой, когда температура может опускаться до -50 °C.
Городок состоял из нескольких одноэтажных домов, некоторые из них были заброшены из-за суровых условий. Водопровода не было, поэтому жители полагались на общие насосы.
Климат настолько холодный, а местность настолько сухая и пересеченная, что растительности почти нет, и даже рыба не может выжить в соленом озере. Люди живут традиционным кочевым скотоводством, разводя яков и овец, но нищета настолько велика, что кухня ЮНИСЕФ обеспечивает детей завтраком перед школой.
Из Каракола шоссе вело нас через горы в Мургаб, и я любовался безоблачным глубоким синим небом над головой. Слева от нас, в горах, Таджикистан был отделен от Китая простым деревянным забором. Крайне бедный Таджикистан по-прежнему экономически зависит от России и Китая.
Мургаб состоял в основном из побеленных глинобитных зданий с базаром, состоящим из китайских транспортных ящиков, из которых торговцы продавали дешевую китайскую одежду и товары для дома.
Нашей следующей остановкой была село Аличур. Здесь мальчики и девочки играли в футбол, а женщины в платках стояли в очереди у водяных насосов и приводили своих коров к реке, чтобы напоить их.
Из Аличура мы свернули в Ваханский коридор. Туристам требуется разрешение на въезд сюда, которое можно получить на правительственных сайтах или у таджикских или кыргызских туристических агентств примерно за 25 долларов.
Иногда дорога пролегала так близко к афганской границе, что мы могли видеть людей, едущих на ослах и несущих сено на головах по грунтовым дорогам. Мы даже видели людей, добывающих золото в реке. Между двумя странами часто происходят пограничные столкновения, и в декабре 2025 года было зарегистрировано несколько вооруженных вторжений.
После нескольких часов езды перед нами открылась плоская плодородная долина Лангар в Таджикистане.
Было воскресенье, и семьи работали в полях, связывая траву в снопы, а овцы и коровы паслись поблизости. Были расстелены красочные коврики для пикника, и семьи пригласили меня на чай с хлебом, щедро одарив меня медом и фруктами. Иногда таджики и афганцы находились всего в нескольких метрах друг от друга, разделенные лишь рекой.
На следующий день наше путешествие продолжилось мимо высоких скалистых горных крепостей с захватывающими видами на долину. Мы остановились, чтобы искупаться в природных горячих источниках, прежде чем прибыть в город Ишкашим.
Вдоль всей речной границы было невозможно не заметить сильное военное присутствие: вооруженные солдаты патрулировали границу. Еженедельный афганско-таджикский рынок, который проходит на острове посреди реки Пяндж, образующей границу с Афганистаном, теперь закрыт для посетителей после того, как талибы были пойманы в одежде туристов, пытаясь перебраться в Таджикистан.
Мы хотели остановиться и сфотографировать жизнь на афганской стороне реки, но вдруг разгневанный полицейский в штатском подбежал к нашей машине и потребовал удалить все фотографии.
Тогда мы свернули в долину Бартанг. Дороги не было, поэтому мы шли четыре часа вдоль бирюзовой реки, неся с собой самое необходимое на ночь, до отдаленной деревни.
Здесь несколько семей жили в деревянных домах у озера. Абрикосы сушились на решетках, женщины готовили на открытом огне, а мужчины собирали сено в снопы на зиму.
Мы провели ночь в хижине с десятью кроватями, выстроенными в ряд, а на следующий день пешком вернулись к нашей машине и поехали обратно по Памирскому шоссе.
По бокам дороги стояли заброшенные фермерские постройки, украшенные серпами и молотами. Люди собирали хлопок на полях и продавали гранаты, фисташки и абрикосы на придорожных лотках.
Наконец, спустя девять дней, я с радостью добрался до Душанбе, избежав несчастных случаев и пищевого отравления.
Я заселился в отель со своей ванной комнатой и с удовольствием запихнул свою грязную одежду в стиральную машину.
Но, несмотря на горную болезнь, изнурительные походы и пронизывающе холодные ночи в общих палатках, время, проведенное на Памирском шоссе, стало для меня незабываемым опытом.
Это действительно было путешествие всей жизни.
Автор: Джо Керни
Источник: I completed the world’s wildest road trip in Tajikistan — it’s not for the faint-hearted
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников