На саммите, приуроченном к 25-летию организации, Шанхайской организации сотрудничества расширила свою архитектуру безопасности и экономические амбиции, однако отсутствие единства в рамках всей организации по-прежнему остается ее главным сдерживающим фактором
В связи с 25-летием Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) саммит в Бишкеке, прошедший 31 августа — 1 сентября 2026 года, стал важным моментом для подведения итогов деятельности организации и определения дальнейшего курса. ШОС переживает период быстрого роста с точки зрения размера, повестки дня и амбиций. Многие лидеры государств-членов в своих выступлениях изложили планы, охватывающие 2030-е и 2040-е годы, подчеркнув широкий спектр областей, в которых организация могла бы сыграть важную роль. Список принятых документов также носит перспективный характер и включает программы, рассчитанные до 2030 года. Однако постоянная дилемма ШОС остается прежней: реализовать задуманное и одновременно устранить препятствия, мешающие координации в выполнении ее основной функции — противодействии угрозам безопасности на евразийском пространстве.
Институциональное развитие ШОС
Несмотря на юбилейный год, саммит в Бишкеке прошел в более сдержанной обстановке, чем предыдущий саммит лидеров, состоявшийся годом ранее в Тяньцзине. На нем собрались 18 глав государств, а также семь представителей международных организаций. В настоящее время ШОС функционирует в двух форматах: в качестве основной группы из 10 полноправных государств-членов и в формате «ШОС-плюс», объединяющем страны Ближнего Востока, Южной Азии и Юго-Восточной Азии. В этом году, однако, «партнеры ШОС» были представлены менее широко: 12 стран предпочли не участвовать в саммите. Это подчеркнуло их неоднозначный статус в рамках объединения, поскольку они взаимодействуют с ШОС, не принимая на себя четких обязательств относительно масштабов своего участия или вклада.
Например, пять из шести монархий Персидского залива — Бахрейн, Кувейт, Катар, Саудовская Аравия и ОАЭ — имеют статус «партнеров ШОС», однако ни одна из них не направила делегацию в Бишкек. ШОС не предлагает этим государствам никаких дополнительных преимуществ в решении их острых региональных проблем. На фоне продолжающегося кризиса на Ближнем Востоке полноправное членство Ирана в организации может лишь еще больше осложнить потенциальное участие государств Персидского залива в деятельности ШОС. Более того, этим государствам не нужна ШОС для развития своих связей с Центральной Азией, поскольку их отношения с этим регионом уже развиваются в рамках Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ).
В Бишкекской декларации отмечается, что ШОС вступает в «новый этап своего развития». Являясь организацией, которая с начала века занимается региональными вопросами на территории Евразии, ШОС находится на перепутье: с одной стороны, она продолжает ориентироваться на вопросы безопасности, а с другой — стремится к дальнейшей институционализации новых направлений совместной деятельности. Формула премьер-министра Нарендры Моди, основанная на трёх столпах — безопасности, транспортной доступности и возможностях, — отражает эту динамику, поскольку сферы безопасности и не связанные с безопасностью вопросы все больше переплетаются в повестке дня организации.
Безопасность по-прежнему доминирует в повестке дня ШОС. В 2026 году встречи, конференции и учения, проводимые под эгидой ШОС, были направлены на борьбу с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом, при этом особое внимание уделялось выявлению и предотвращению использования Интернета для распространения радикальной идеологии и «подрыва государственных систем стран-членов ШОС».
Одним из важных итогов саммита в Бишкеке стало продолжение институциональной реорганизации в сфере безопасности. Саммит развил договоренности, достигнутые в ходе председательств Китая и Казахстана, и представил три новые структуры, ориентированные на обеспечение безопасности. Первая из них — Универсальный центр по противодействию угрозам и вызовам безопасности, который будет базироваться в Ташкенте. Он будет опираться на существующую структуру Региональной антитеррористической структуры (РАТС), но при этом иметь более широкий круг полномочий, включающий киберугрозы, радикализацию в интернете и биологические риски.
Второй — Центр по борьбе с организованной преступностью в Бишкеке, который станет частью Универсального центра и будет координировать работу правоохранительных органов во всех государствах-членах ШОС. Третий — Центр по борьбе с наркотиками в Душанбе, предназначенный для борьбы с незаконным оборотом наркотиков. Создание этих центров по всей Центральной Азии призвано укрепить децентрализованную модель безопасности ШОС, в рамках которой каждый центр сосредоточивается на своей ключевой области, одновременно координируя усилия и обмениваясь оперативной информацией.
Новые горизонты сотрудничества в рамках ШОС
Хотя достижение консенсуса по вопросам безопасности в рамках ШОС стало более сложной задачей, многие государства-члены продолжают развивать экономическое сотрудничество. Инициатива по созданию Банка развития ШОС, получившая импульс в Тяньцзине и упомянутая в Бишкекской декларации, по всей видимости, застопорилась на этапе переговоров. Несмотря на политическую готовность учредить этот банк, многие технические вопросы — включая состав участников, структуру управления и формирование капитала — остаются нерешенными. Киргизия и Казахстан заявили о своей готовности разместить у себя данную организацию, что добавило еще один пункт в перечень вопросов, требующих дополнительного согласования.
Ряд государств-членов продвигает идею создания либо международного центра сотрудничества в сфере искусственного интеллекта (ИИ), либо сети таких центров для обмена передовым опытом между странами ШОС. Китай выступает одним из главных инициаторов в этой области: в период своего председательства в 2025 году он провел крупный форум по ИИ и рассчитывает на поддержку со стороны стран ШОС деятельности Всемирной организации по сотрудничеству в сфере ИИ (WAICO) со штаб-квартирой в Шанхае, учрежденной в июле 2026 года. Индия проявляет осторожность в отношении участия в китайской инициативе, делая акцент на инклюзивной и этичной повестке дня в сфере ИИ, которая опирается на развитие человеческого капитала, расширение возможностей для социального развития, надежность и энергоэффективность систем ИИ, использование ИИ в науке, а также на демократизацию доступа к ресурсам ИИ и применение технологий ИИ для обеспечения экономического роста и общественного блага. Несмотря на то, что дискуссии по вопросам ИИ в рамках ШОС набирают обороты, возможности для реального сотрудничества в этой сфере пока остаются ограниченными.
Вопрос транспортной связности, являющийся одной из наиболее приоритетных областей сотрудничества, обсуждается в рамках ШОС уже гораздо дольше. Среди участников ШОС, включая Россию и государства Центральной Азии, растёт интерес к объединению крупных евразийских транспортных проектов, таких как Инициатива «Пояс и путь» (BRI), «Средний коридор» и «Международный транспортный коридор Север-Юг» (INSTC), с более мелкими маршрутами, проходящими через Центральную и Южную Азию. Например, президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев предложил «Стратегию транспортной взаимосвязанности ШОС до 2035 года». Она предусматривает цифровизацию транзита посредством единой цифровой платформы для транзита ШОС, которая могла бы объединить транспортную документацию, таможенные процедуры и информационные системы государств-членов.
В перспективе более широкой проблемой для ШОС является то, что даже её экономическая повестка дня по-прежнему находится в заложниках отсутствия конвергенции взглядов на геополитику и безопасность. Идея объединения всех евразийских транспортных коридоров, например, неизбежно сталкивается с разными представлениями о BRI. Для Дели этот проект неприемлем, поскольку он нарушает территориальный суверенитет Индии — позицию, которую она последовательно подтверждает на заседаниях ШОС.
Индия и следующий этап развития ШОС
Индия должна учитывать укрепляющееся партнерство Пакистана с государствами Центральной Азии и его потенциальное превращение в региональный транспортный узел, особенно в свете продолжающегося конфликта между Соединёнными Штатами и Ираном. Например, не имеющий выхода к морю Кыргызстан стремится получить доступ к пакистанским портам Карачи и Гвадар, который премьер-министр Шахбаз Шариф предложил президенту Садыру Жапарову в ходе переговоров на уровне делегаций в кулуарах саммита в Бишкеке. Примечательно, что обе стороны признали «ключевую роль» Китая в развитии региональных транспортных коридоров.
Ранее в этом году Пакистан и Узбекистан договорились расширить транзитные поставки через территорию Китая, чтобы заменить зависимость от торговли через Афганистан. Исламабад стремится убить двух зайцев одним выстрелом: во-первых, привязать центральноазиатские республики к своим портам в качестве альтернативы проекту «Чабахар», возглавляемому Индией; во-вторых, нанести удар по экономическим интересам «Талибана», перенаправив торговые потоки на маршруты, обходящие территорию Афганистана.
По мере передачи председательства в ШОС от Кыргызстана Пакистану Исламабад станет принимающей стороной саммита следующего года и вынесет на обсуждение новые вопросы повестки дня организации. Таким образом, для Индии деликатный аспект будет выходить за рамки её собственного участия в мероприятиях ШОС, проводимых на территории Пакистана; он также будет включать в себя мониторинг продвижения Исламабадом своей региональной концепции и тезисов по вопросам безопасности. Учитывая неурегулированные разногласия между Индией и Пакистаном, сплоченность организации, вероятно, подвергнется дальнейшим испытаниям в 2027 году.
Хотя ШОС по-прежнему играет важную роль в обсуждении евразийских вопросов и служит платформой для официальной и неофициальной дипломатии между государствами-членами и партнерами, отсутствие единства в рамках всей организации и сохраняющиеся двусторонние разногласия остаются ключевыми препятствиями для ее эффективного функционирования.
Автор: Алексей Захаров — научный сотрудник по России и Евразии в Программе стратегических исследований Observer Research Foundation.
Источник: The SCO at 25: Expanding Ambitions, Persistent Divergences
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников