Нур-Султан - Анталия - Измир - Алания

15.04.2021

Нужен нам берег турецкий!


Елтай Давленов


В прошлом году казахстанцы купили на 50% больше турецкой недвижимости в сравнении с предыдущим, и даже COVID-19 не убавил интерес соотечественников к жилью в этой стране, сообщает газета «Курсив». Жители Казахстана стали собственниками 1171 дома, 170 из них было куплено в декабре 2020 года.

Как известно, казахстанская диаспора является одной из самых крупных в Турции: по состоянию на 2020 год в стране проживало больше 23 тысяч граждан Казахстана, причем за последний год это количество выросло на 12%. Большинство выходцев из Казахстана живет в Стамбуле, также у иммигрантов популярны Анталья, Анкара и Бурса, сообщает издание.

Сколько казахстанцев проживают в Турции на данный момент? Точных статданных на этот счет, наверное, нет, но очевидно, что эта страна в последние годы стала одной из наиболее привлекательных для наших соотечественников, решивших по тем или иным причинам сменить прописку.

Корреспондент Check-point.kz побеседовал с несколькими казахстанцами, обосновавшимися в Турции, и попытался узнать, чем их привлекла эта страна.

Уроженка Атырауской области Маншук Сугуроваспециалист в области информационных технологий, работала в одной из крупнейших нефтяных компаний Казахстана. Четыре года назад она вместе с мужем и двумя детьми переехала в Анталию.


- Мы переселились в Турцию вынужденно: наш младший сын Руслан – аутист. До семи лет он посещал всевозможные развивающие центры в Астане и, надо сказать, достиг значительного прогресса. Но в школе ему было очень трудно. Отсутствие государственной поддержки, специализированных классов для таких детей ограничили его возможности в получении образования. Мы пытались решить эту проблему, обращались в городское управление образования, школьную администрацию, но, увы, казахстанская система мало изменилась с советских времен. Поэтому мы решили переехать в Турцию.

По приезду в Анталию, говорит Маншук, они наладили связь с местной казахской диаспорой (а она довольно многочисленна), это помогло им адаптироваться в новых реалиях.

«Конечно, поначалу нам все было в новинку, непонятно и вместе с тем любопытно. Удивлялись дешевизне фруктов и овощей, ягод, и, наоборот, дороговизне бензина и мяса, а еще мягкому климату, морю. Чтобы для начала нормально обустроиться в Турции, необходимы значительные сбережения или постоянный и хороший источник дохода. Иностранцам сложно сразу найти работу, для этого нужна рабочая виза. Без нее практически невозможно трудоустроиться, и вас могут депортировать. Далеко не все фирмы берутся за оформление таких виз. Поэтому многие наши соотечественники, насколько мне известно, вынуждены работать нелегально в сферах туризма, торговли, маклерства, сервисе по оказанию домашних услуг», – говорит она.

Ее дети учатся в турецкой школе. Обучение ведется только на турецком языке. Из иностранных в программе – английский.

«Тут есть как государственные, так и частные школы. Но нам нравится учиться в государственной. Нас все устраивает: и учебная программа, и воспитательная работа, и взаимоотношения между учащимися и педагогами. Младший сын учится в специальном классе для аутистов. Что касается языка, то дома мы говорим по-казахски. Но зачастую переходим на турецкий, это необходимо для успешной адаптации. Сейчас я, говоря по-турецки, «үй ханым», то есть домохозяйка. Пока, к сожалению, не нашла работу по своей профессии. Да и, честно говоря, не особо искала работу. Сейчас, если можно так сказать, переквалифицировалась в блогеры, пишу посты в соцсетях в помощь соотечественникам, желающим переехать в Турцию», – продолжила собеседница.

Для Маншук, по ее словам, вначале была непривычна турецкая кухня, которая сильно отличается от казахской.

«В ней используется очень много специй, особенно острых и кислых. В начале я категорически отказывалась от них. А сейчас использую при приготовлении с удовольствием. У турок множество мясных, рыбных блюд с различными зерновыми и зеленью. Но мы же казахи! Нам по душе мясные джа кебаб, чоп-шиш, алана кебаб, искандер донер. Но мясо тут дорогое, примерно в 1,5-2 раза. А конины и вовсе нет. Для турок это как «запретный плод». Но конину и казы нам доставляют родственники и друзья – контрабандой», – шутит она.

Раушан Мырзабаева – врач, трудится ординатором в Эгейском университете в городе Измир. В 2012 году она окончила лечебный факультет КазНМУ им.Асфендиярова. А после сразу уехала на стажировку в Турцию.


«Турецким языком я тогда особо не владела. Если не считать двух месяцев частных уроков, которые я брала перед поездкой. Поэтому пришлось на месте, разговаривая с пациентами, овладевать им. Я потратила на это два года. И только потом решилась подтвердить диплом врача, так как экзамены на нострификацию диплома были на турецком языке. Подтвердила диплом. А после еще два года готовилась к экзаменам в ординатуру. Прошла в нейрохирургию. Нейрохирургия мне нравилась, но отнимала все время и силы. И я решила после восьми лет клинической практики перейти в академическое направление, то есть стать преподавателем анатомии в университете. Для этого надо было поступить на ординатуру по анатомии, что я и сделала. Почему Турция? На тот момент это был единственный шанс стажироваться за рубежом. Сомнения и страхи, конечно, были. После лечфака я хотела поступить на ординатуру по офтальмологии в свой университет. Но несмотря на свой красный диплом и пятерки, я не прошла. А прошли троечники и студенты из платных отделений. Видимо, надо было кому-то что-то дать, кого-то попросить. А я в этом плохо разбираюсь, не умею. После этого случая сомнений у меня уже не осталось. И я поехала в Турцию», – рассказала Раушан.

Университет Адыяман, куда она поехала, находится в маленьком городке на востоке Турции.

«По местным меркам, это у черта на куличиках. Но несмотря на это, медицинское обслуживание было на высшем уровнем. Врач мог назначить любое исследование, МРТ или исследования на любые антитела. И государство это оплачивало. И это все было в клинике. Пациентам не надо было бегать и искать частные диагностические центры, чтобы не ждать очереди. Потом я поняла, что медицина на высоком уровне не только в этой глубинке, но и во всей Турции. Помню свои ощущения на уроке педиатрии в Стамбуле. Нам объясняли про механизм несахарного диабета (diabetes insipidus). И объясняли так интересно и легко, что сразу все понимаешь. В этот момент у меня навернулись слезы от обиды. Ни за страну, ни за наших студентов и врачей. А за себя. Ведь если бы мне все те семь лет на лечфаке также объясняли предметы, как объясняют здесь, а не монотонно читали с бумажки, то я была бы совсем на другом уровне. Это ощущение сопровождало меня и на других предметах», – признается она.

Из минусов в Турции врач называет кухню: турецкая ей нравится, но казахская больше. Но готовить самой получается нечасто: издержки профессии.

«Из-за эпопеи с подтверждением диплома и подготовкой к ординатуре от своих казахстанских сверстников я отстаю на 5-6 лет. Среди них уже есть исполняющие обязанности заведующих отделением, может, кто-то уже и диссертацию защитил. А я пока все еще ординатор. Но меня это устраивает, я никуда не тороплюсь. Вернусь ли я обратно в Казахстан? Обязательно. После окончания ординатуры. Там вся моя семья. Медицина Казахстана развивается, и с годами все будет только лучше», – уверена Раушан Мырзабаева.

Известный общественник Ботакоз Копбаева с недавнего времени тоже живет в Турции – в Алании. По ее наблюдениям, за последние годы иностранцев здесь стало гораздо больше.


«Но меня это не радует. Почему? Не знаю. Может быть потому, что практически ни разу я не видела тут пользы от присутствия таковых? Ну, а в чем польза? Может быть во взаимопомощи? Но кому нужны чужие проблемы? Правильно. Никому. Тогда возникает вопрос: какие это проблемы? Разве не за лучшей жизнью уезжают сюда граждане стран СНГ?.. Особенно меня удивляют наши. Казахи. Большинство делают вид, что они не казахи. Недавно в офисе телекоммуникационной компании встретила семью казахов. Ребенок потянулся ко мне, а мамка его одернула. Грустно стало очень. Как волки тут за добычей носятся что ли? Все тут становятся коммерсантами, продавцами... Неприятно от этого. Встречалась с подругой, она здесь давно-о-о-о. Говорит, прямо новая волна иммигрантов в Турцию повалила. Для наших, казахов, понятно, Турция – страна братская. Тюрки. Мусульмане. Но и россияне тоже едут. Все продают и укореняются здесь. А между тем это уже не та страна, какой она была даже в 2010-м. Ничего дешевого здесь не осталось. Дорогое электричество стало еще дороже, вода тоже подорожала. Мясо... Позавчера купила полтора килограмма, это была шея козлика, нужно было бульон жирный сварить. Заплатила 77 лир. На наши деньги 4500 тенге. Но радует то, что хотя бы качество продуктов на высоте», – говорит она.

Что еще изменилось за последние годы в Турции?

«Снова привыкаю к состоянию, когда можно бросить сумку без присмотра на лавочку. Да я от него не отвыкла в полной мере. Из-за этой привычки у меня в Алматы умыкнули портмоне. Прямо в центре города. Положила его на лавочку рядом с собой и через пару секунд его уже не было. Читала, что и здесь, в Алании, в последнее время начали подворовывать. Пока не знаю насколько это правда. Жить в стране, где не воруют так нагло, как у нас, здорово!» – продолжила Ботакоз.

«Вернешься ли вновь в Казахстан?» – спрашиваю у нее. (Напомню, в декабре прошлого года Ботакоз Копбаева стала первой казахстанкой, удостоенной международной награды – «Anticorruption Award 2020» за борьбу с коррупцией).

«Этот вопрос на сегодняшний день – самый часто задаваемый мне. А я не знаю, – говорит Ботакоз. – Столько сил за эти четыре года было вложено. Столько здоровья. И?.. Да, конечно, я, как и многие, наблюдаю за тем, что происходит в казахстанской культуре. И в экономике. И вообще. И я испытываю весьма разнообразные чувства. Иногда мне искренне жаль всех нас. Иногда я бешусь. Иногда злорадствую. Но я понимаю, что сделала максимально возможное. Знаю одно: все изменится и непременно к лучшему. Но все хорошее требует времени. Все процессы должны дозреть. А значит, у меня есть время. На саму себя и на свою жизнь. Сейчас очень важно заняться здоровьем, восстановиться, решить свои проблемы. Потом будет видно. Я так думаю».


Елтай Давленов