Саммит Шанхайской организации сотрудничества (ШОС) демонстрирует растущее доминирование Китая в торговле, в то время как другие участники фокусируются на энергетике, безопасности и взаимосвязанности.
В международной обстановке, характеризующейся волатильностью и фрагментацией, любая площадка для диалога сохраняет свою ценность. Личные встречи лидеров неизменно предпочтительнее молчания, поскольку они сохраняют важные каналы для управления кризисами. Однако, с точки зрения экономиста, реальная суть заключается не в эффектности саммита или его высокопарной риторике, а в конкретных экономических интересах, которые он продвигает. В случае ШОС это противоречие становится особенно очевидным: в то время как политический нарратив подчеркивает многосторонность, экономическая реальность все больше формируется приоритетами немногих избранных, прежде всего Китая.
Многополярность или односторонняя торговля
ШОС берет свое начало от механизма «Шанхайской пятерки», созданного в 1996 году Китаем, Россией, Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном для обеспечения безопасности границ. С присоединением Узбекистана в 2001 году организация приобрела свою нынешнюю структуру. Сегодня в ШОС входят 10 полноправных членов, два наблюдателя и 14 партнеров по диалогу, охватывающие Азию, Европу и Африку. В совокупности ШОС охватывает почти 24% территории мира, 42% населения мира и примерно четверть мирового валового внутреннего продукта (ВВП).
Со временем повестка дня ШОС вышла за рамки первоначальной направленности в области безопасности и включила в себя энергетическое сотрудничество, инфраструктуру, цифровую экономику и культурный обмен. За последние два десятилетия товарооборот между членами организации вырос почти в сто раз. В 2024 году товарооборот Китая с членами ШОС, наблюдателями и партнерами по диалогу достиг 890 млрд долларов США, что составляет 14,4% от общего объема внешней торговли страны.
В этом году на саммите присутствовали лидеры Китая, России, Индии, Пакистана, республик Центральной Азии, Ирана и, в качестве партнера по диалогу, Турции. Участие президента Реджепа Тайипа Эрдогана в очередной раз подчеркнуло решимость Анкары укреплять свою роль на многосторонних площадках Евразии. Саммит завершился принятием Тяньцзиньской декларации — десятилетней стратегии и итоговых документов по безопасности, торговле, энергетике и культурному сотрудничеству. Символично, что лидеры также опубликовали заявления, посвященные 80-летию окончания Второй мировой войны и основания Организации Объединенных Наций.
На предыдущем саммите лидеров, состоявшемся в июле 2024 года в Казахстане, было принято 25 стратегических документов по энергетике, финансам, кибербезопасности и региональной стабильности, что подчеркнуло неизменную ценность ШОС как политической платформы. Тем не менее, остаются вопросы о ее способности генерировать обязывающую экономическую интеграцию. Несмотря на риторику, в организации нет таможенного союза, обязывающего торгового режима или внутренней зоны свободной торговли. На практике достижение ощутимых экономических результатов часто зависит от двусторонних соглашений между участниками или делегируется проектам, связанным с китайской инициативой «Пояс и путь».
Участники и их повестка дня
Главным событием саммита ШОС этого года стало возвращение премьер-министра Индии Нарендры Моди после семилетнего отсутствия. Его встреча с председателем КНР Си Цзиньпином ознаменовала собой осторожный шаг к снижению напряженности, возникшей после пограничных столкновений 2020 года.
Китай, экономический центр организации, использовал саммит для укрепления своего видения многополярного мира и продвижения проектов инициативы «Один пояс, один путь». Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш недавно подчеркнул, что поддержка Китаем многосторонности жизненно важна для глобальной стабильности. В этом контексте ШОС служит одновременно площадкой для Китая для демонстрации своего влияния и демонстрацией его многополярного нарратива, несмотря на то что экономические выгоды остаются асимметричными.
Для России саммит предоставил возможность укрепить связи в условиях западных санкций, поскольку президент Владимир Путин выступил за использование национальных валют в торговле и создание новых энергетических коридоров. Также были отмечены проблемы безопасности в Афганистане.
Иран заявлял о своих приоритетах в области энергетических и транспортных коридоров, позиционируя себя как более активного регионального игрока, в то время как Пакистан делал акцент на терроризме и региональной безопасности, косвенно ссылаясь на напряженность в отношениях с Индией. Центральноазиатские страны сосредоточились на экономической интеграции и взаимосвязанности, а Казахстан подчеркивал независимую, многовекторную внешнюю политику.
Армения, представленная премьер-министром Николом Пашиняном, впервые участвовала на таком уровне. На фоне продолжающейся нормализации отношений с Азербайджаном и относительного снижения влияния России, присутствие Еревана сигнализировало о стремлении диверсифицировать дипломатическое и экономическое партнерство в Азии.
Турция как стратегический мост Евразии
Будучи партнёром по диалогу, Турция сыграла заметную и влиятельную роль на саммите. Президент Реджеп Тайип Эрдоган использовал двусторонние встречи и публичные заявления для укрепления позиции Анкары как посредника и конструктивного участника международной дипломатии. Турция освещала важнейшие глобальные вопросы, включая гуманитарную ситуацию в секторе Газа, российско-украинский конфликт и поддержку развития Сирии, демонстрируя свой потенциал дипломатии мирового значения. В ходе двусторонних переговоров с Китаем Эрдоган также обратился к членам ШОС с призывом «Инвестируйте в Турцию», подчеркнув приверженность страны расширению экономического партнёрства.
Сочетая активное участие в ШОС со своими обязательствами в качестве члена НАТО и западного партнёра, Турция продемонстрировала двойной стратегический подход, укрепляя свою роль моста между Европой и Азией. Президент Эрдоган подчеркнул важность укрепления Среднего коридора, диверсификации энергетических маршрутов и роли Турции как ключевого транзитного узла, связывающего Европу и Центральную Азию, одновременно используя двусторонние каналы и торговлю в национальных валютах для достижения ощутимых экономических результатов, несмотря на ограниченные формальные рамки ШОС. Его действия и публичные заявления подчеркнули решимость Турции одновременно продвигать цели в области дипломатии, энергетики, торговли и безопасности, балансируя между западными альянсами и активным евразийским партнерством.
Торговля в тени власти
Экономическая повестка ШОС, часто отодвигаемая на второй план политическими вопросами, подчеркивала углубление региональной торговли, но дисбалансы сохраняются. За последние два десятилетия товарооборот между членами организации вырос примерно в сто раз, при этом Китай доминирует в экспорте, в то время как Иран и Россия в основном поставляют энергоносители и сырье. Инициативы, позиционируемые как «помощь в целях развития и техническое партнерство», в значительной степени отвечают стратегическим и экономическим интересам Китая, создавая выраженную асимметрию.
Возвращение премьер-министра Индии Нарендры Моди и его двусторонние переговоры с Си Цзиньпином подчеркнули этот дисбаланс: он сосредоточился на сокращении торгового дефицита Индии в размере 99,2 млрд долларов и снижении пограничной напряженности, что проиллюстрировало трудности в достижении справедливых экономических результатов в рамках ШОС. Страны Центральной Азии стремились к интеграции и взаимодействию. Казахстан делал акцент на независимой внешней политике, в то время как Россия расширяла торговлю энергоносителями с Китаем. Иран укреплял свои энергетические и транспортные коридоры, Пакистан развивал инфраструктуру, связанную с инициативой «Пояс и путь», а Армения стремилась к диверсифицированному партнерству.
В целом, хотя ШОС и представляет собой платформу многополярной дипломатии, торговля по-прежнему ориентирована на Китай, поскольку другие члены организации в первую очередь поставляют ресурсы, укрепляющие доминирующее влияние Китая, что подчеркивает конкурентные и обусловленные реальностью условия (региональных) рынков, где экономические рычаги воздействия часто перевешивают дипломатические сигналы.
Автор: Макбуле Ялын — доктор философии в области политической экономики и советник парламента Турции
Источник: SCO’s blind spot: China’s dominant economic agenda
Перевод Дианы Канбаковой
Фото из открытых источников